 |
| |
| | слушай, а ты мне нравишься... определённо нравишься! ну, чего ты... чего ты опять задёргался? что - "опять рука"? да не лапаю я тебя, не щупаю! какой ты, однако, подозрительный... слу-у-шай, а давай приколемся - прикинемся, что мы эти... как их там... гомофобы... да-да, настоящие гомофобы! помнишь? - на остановке стояли двое влюблённых друг в друга парней... ну, так вот: давай их возненавидим! и - глядя на этих влюблённых, никого вокруг не замечающих, бесконечно счастливых мальчишек, мы будем презрительно хмыкать и смачно плевать в их сторону, всем своим видом демонстрируя глубочайшее свое презрение к "этим педикам", к "этим жалким извращенцам", и - уверенные в искренности своего неприятия, мы будем захлёбываться, словно блевотиной, молодой горячей злобой, мы будем нетерпеливо переступать с ноги на ногу, за неимением мозгов сжимая в свинцовые кулаки короткие толстые пальцы с обкусанными ногтями, - и вокруг, видя, как мы ненавидим "этих вонючих педиков", как мы презираем их всеми фибрами своих ничем не отягощённых душ, все будут считать нас - нас! именно нас! - Настоящими Парнями, и мы... мы сами будем тоже считать себя крутыми мачо, не ведая, что в этой неподдающейся рациональному объяснению ненависти-блевотине мы трусливо топим собственное смутное беспокойство и неосознаваемую нами зависть, чем-то отдаленно напоминающую детскую обиду, что эти двое упоённых друг другом мальчишек позволяют себе быть не такими, как мы... слушай, давай приколемся - прикинемся, что мы гомофобы... | | |
| |
|
| |
| | Мама еще несколько секунд стояла неподвижно в той же позе. Достав из кармана носовой платок, она протерла промежность и кинула его в рюкзак. Уже спокойно, не торопясь, мама надела трусики, поправила их, а за ними и брючки. Осмотрев на себя, мама убедилась, что никаких следов не осталось. Минут через сорок нас всё же вызволили из заточения. Мама долго отчитывала ремонтников, но те лишь невнятно оправдывались, а я рюкзаком прикрывал свой стояк. Нам пришлось вернуться домой. Я быстро рванул в туалет, во-первых, сильно хотелось писать, а во-вторых, нужно было разрядить свой член. После этого я вылил содержимое бутылки в унитаз. | | |
| |
|
| |
| | Введя только головку, Женька остановился. Я однозначно ощутил, как они в неподвижности вкушают друг друга. Губки моей любимой набухли так сильно, как никогда раньше. Не в силах лежать безучастно, я протянул руку и, несильно зажав её клитор между пальцами, принялся ими слегка шевелить. Эти манипуляции, видимо, сняли с Иришки все тормоза. Она тихо застонала и начала двигать попкой, насаживаясь всё глубже и интенсивнее на паренька, упираясь в мою грудь. Женька явно приближался к финалу, он входил в неё уже на всю, прижимая своим лобком мою руку к киске. Мне едва удавалось удерживать пальцы на её затвердевшем маленьком капитане. Вид настолько сильно возбужденной женушки меня буквально сводил с ума. В тот момент, я был готов на всё. И когда увидел, что Женёк сейчас кончит, свободной рукой нажал на его спину в направлении жены. Мысль, что у неё сейчас самое залётное время, не останавливала, а еще сильнее заводила. Парень затих ненадолго, а после, толчками разрядился прямо в киску. Мою маленькую любимую кисоньку! Иринка застонала, сильно уперлась в меня ногами, прижав мою руку к Женьке и в голос, ахая, затряслась в конвульсиях. Такого раньше никогда не было! Она кончала несколько минут! Женька всё это время оставался в ней. Рукой я почувствовал вытекающую из пещерки сперму. После, он выскочил из неё и, держась двумя руками за свой агрегат, затрусил из комнаты. Я же быстро перебрался на освободившееся место, лег, обнял сзади мою милую и вошел в неё. Членом ощутил, как же там сыро и свободно! Когда начал двигаться, внизу захлюпало. Из-за огромного количества спермы, киска почти не чувствовалась –только несильные горячие объятия. Уставшая женушка, пару раз, вяло подмахнула, но и без этого я мгновенно кончил. А после мы уснули. Прямо в луже из наших общих соков. | | |
| |
|
| |
| | Катя тут же взяла быка за рога - она схватила мой член и направила к себе в ротик. Работала ротиком, она конечно еще не совсем умело, но чувствовалось, что это дело ей нравится. Не желая от нее отставать, я стал вылизывать ее пизденку, которая была такая мокрая, как будто только из воды. Катя прямо улеглась своей промежностью мне на лицо и так я ее обрабатывал минут пять. Больше я терпеть не мог и стал разряжаться ей в ротик, она при этом не отстранилась и еще больше стала сосать и глотать. Тут я почувствовал, что и она стала кончать. Она задергалась и из ее пизденки потекла тоненькая струйка жидкости, которую я вылизывал. Мы еще полежали так немножко, потом Катя снова улеглась на свое место, и повернулась ко мне, ее глаза при этом блестели. "Как же здорово было дядя Саша, я вас так люблю" - прошептала она. | | |
| |
|
Рассказ №0286 (страница 5)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 15/04/2002
Прочитано раз: 131081 (за неделю: 54)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я почти уверен в том, что мои слова ни в коем из вас не встретят серьезного отклика. Может быть правильнее было бы не высказать суждение столь далекое от идей, которыми живет наш век. Однако, я не силах противостоять искушению и все-таки выскажу этот не современный взгляд. Я уверен, что в жизни существует возмездие не потому, что мне захотелось надеяться на отомщение, а как человек на самом себе испытавший неотвратимость судьбы, подводящей черту над свершившимся, какзалось бы случайными событиям..."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ ] [ 5 ]
- Где приказ?- спросил я, чувствуя, как бешенство лишает возможности думать и взвешивать свои паступки. Елена молчала. Ее сломанная рука безжизненно висела вдоль туловища. Глаз закрывал синий кровоподтек.
- Говори, где приказ? - кричал я в бешенстве, - разденьте ее до гола, ищите.
Истерзанное, в синяках и кровоподтеках, но все же прекрасное тело сияло снова передо мной своей божественной красотой. И она снова и снова побуждала мою страсть, снова и снова возбуждение охватывало меня. Возбуждение, для которого уже не было выхода.
- Сознавайся, или я выпорю тебя до смерти! - она молчала.
- Режь ветки! Лупи ее. Так.... Сильнее. Ты скажешь, стерва?- кричал я как безумный. Грязные и ужасные своей бессмысленностью ругательства, которые так добродушны в устах солдат. Свистящие удары сыпались на голое тело Елены. Она выла от боли и этот крик пронизывал меня наслаждением. Каждый новый свист орешника, какждое новое рычание от боли я слушал как погружение в любимое тело, испытавая восторг страсти чисто физически. Наконец я опомнился и, круто повернувшись пошел прочь. Все тело было разбито. Голова разламывалась от боли. Я услышал гогочущий хохот солдат и сразу опомнился. Если я уйду, то эти скоты сразу изнасилуют ее. Одна эта мысль была не переносима. Делиться с кем нибудь Еленой? О, нет. Она не может принадлежать ни кому больше. И я вернулся.
Елена лежала распростертая, бессознания.
- Это шпионка, она погубила всю армию. Повесить ее! - скомандовал я. Я видел, как откуда-то появилась веревка, я смотрел, как поднималось с земли прекрасное божественное тело и, когда оно вздрогнув вытянулось и повисло невысоко над землей, освобождающая судорога полного наслаждения прошла по моему телу. Оно было так остро и полно, как и пережитое в ее объятиях. Но так же как и для Елены, мои ласки оказались последними для меня, та волна оказалась последней, прилившей в мои члены.
Больше никогда в жизни ни одна женщина не была в состоянии зажечь тот факел, который как будто погас вместе с пердсмертными конвульсиями Елены. Лазарь, воскресенный ею, навсегда опустил голову, как будто его затянуло навсегда вместе с Еленой смертельная петля. Это страшное возмездие я ношу уже 15 лет. Я люблю женщин, хочу их, вызываю в фантазии образы дикого сладострастия, переживаю муки недостижимого для меня желания. Я живу, полон страсти, но я умер навсегда. Да, быть может интересно, что с тем приказом? Его нашли в саквояже, который Елена оставила в таратайке. Там же паспорт на имя Елены Николаевны Родионовой и несколько мужских писем. Приказ о наступлении опаздал.....
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ ] [ 5 ]
Читать также:»
»
»
»
|
