Рассказ №0427 (страница 2)

      В такие минуты клювик становится твердым-претвердым, и раза в два больше, чем обычно, когда не хочется пи-пи.
      Вспомнив об этом, мальчик испугался: если он не выдержит, то может написать прямо в рот другу и тогда их дружбе конец.
      - Не надо, - просит он. - Тебе разве не противно? Целуй лучше в губы.
      Солдат пощекотал влажным и горячим языком набухший кончик детского перчика, не охотно оторвался от этого занятия и лишь после этого сказал:
      - Совсем не противно. С чего ты взял? Ведь я твой друг. Настоящий! А ты - нет.
      - Почему? - удивляется мальчик.
      - Потому что ты не хочешь целовать меня сюда, - дрожащей рукой солдат расстегивает ширинку и из нее выныривает нечто такое громадное, чего мальчику до этого мига еще не доводилось видеть.
      От неожиданности от вздрагивает и в страхе зажмуривается. И лишь спустя минуту, до него доходит: это то же самое, что и у него, только раз в пять или семь больше.
      - Ну вот, - прерывает его мысли солдат, - а еще клялся в настоящей дружбе...
      - Я... разве... отказываюсь, - шепчет мальчик. Голос его куда-то исчез. - Но я же не знал, что ты любишь... ну... когда целуют твою пипиську.
      - Пипиську? Ну да... я понял!
      Он огорченно вздыхает, медленно запихивает обратно в штаны сильно возбужденный и оттого не послушный член, всем своим видом выказывая обиду и, давая понять, что поищет себе приятеля в другом месте.
      - Не надо, - испуганно шепчет мальчик. - Не обижайся и не прячь его. Я буду целовать сколько ты захочешь, хоть час, хоть два. А хочешь - до самого вечера. И завтра тоже, и всегда. - Он чуть ли не плачет: так ему обидно потерять друга.
      Из-за таких пустяков их только что зародившаяся, еще такая хрупкая, как молоденькая сыроежка, дружба может превратиться в грибное крошево.
      - Сладкий мой, - гладит его солдат, - не плачь. Я же - человек слова, и мы будем дружить сколько ты захочешь.
      Он берет мальчика за шею и нежно, но твердо притягивает его голову к своему члену. - Целуй сколько сможешь...
      Мальчик неуклюже обхватил маленькими ладошками солдатский фаллос и чмокнул в толстенную, словно груша, головку. Из дырочки, что посреди головки, выкатилась прозрачная капелька и застыла.
      Мальчику показалось, что солдат тоже хочет пи-пи, и он на миг перестал целовать эту пылающую каким-то удивительным огнем грушу, пахнущую почти так же, как губы солдата... - Целуй! Чего же ты? - нетерпеливо говорит солдат. И мальчик целует его в эту капельку. - Возьми конец в ротик! - командует тот.
      Головка сразу же заняла весь рот и на большее там попросту не хватило бы места, даже для той капельки. Поэтому мальчик не столько испугался, сколько удивился, когда его рот стал быстро наполняться чем-то вязким и теплым, похожим на кисель.
      Но эта жидкость по вкусу совсем не походила на кисель: она не была сладкой, она не была горькой или соленой... Она была как будто бы совершенно безвкусной. И в то же время некий необъяснимый привкус в ней мальчик уловил.
      Что-то едва уловимое и давно забытое... не совсем такое, но похожее...
      - Глотай скорее! Ну же! - сквозь дикие всхрапы выкрикивает солдат.
      Мальчик послушно глотает, но оно все не кончается.
      "Чудно, - думает он, - почему так дергается и стонет солдат? Если ему больно, почему он не вытащит свою пипиську изо рта? А может, ему приятно, вот он и стонет. Может, всем дядям и солдатам с большими пиписьками очень сладко, когда они суют их кому-нибудь в рот? И почему они у них такие большие? Это же так не удобно, когда такие большие. Даже во рту не помещаются. И в трусиках им тесно... А моя пиписька поместилась у него вся целиком, даже с яичками. Я же чувствовал, как было горячо. Но почему тогда я не стонал? И почему у меня ничего такого не текло, а у него продолжает течь?"
      В его голове роилась тысяча вопросов, и ни на один из них он не находил ответа. Конечно, он мог бы прямо сейчас задать их солдату, но как, если рот занят этой набухшей головкой, которую солдат и не думает вынимать.
      Сам же он не может выплюнуть ее, потому что солдат цепко держит его за шею - головы не повернуть. И стонет, стонет...
      Но вот мальчик кончил глотать, во рту стало свободнее, головка сделалась помягче. И хотя он продолжал посасывать эту странную соску, из нее, наконец, перестало капать.
      - Шире рот, - скрипнул зубами солдат.
      Мальчику показалось, что голос его друга стал похожим на голос пьяного человека, но он безропотно повиновался ему.
      И тогда солдат с силой просунул головку в самую гортань мальчика. Ему стало трудно дышать. Он попытался освободиться хотя бы на сантиметр, чтобы не задохнуться и не умереть, но головка уже сама уменьшилась и мальчику стало чуть легче.
      Солдат уже не стонал, лишь тяжело дышал, как после большого забега. Мальчик даже порадовался, что его другу, быть может, надоело это странное занятие. Но не тут-то было! Солдат взял его за руки и опустил их на свои тугие шары-яички.
      - Мни их вот так, - показал он. - Мне будет приятно. Пожалуйста, дружок...
      И мальчик начинает послушно мять эти тяжелые шары. Ему не терпится узнать, что находится в этих яичках. Уж не этот ли странный кисель? И для чего они вообще нужны мальчикам и дядям? Может, для того, чтобы их мять?
      Между тем солдат качал своим фаллосом с такой быстротой, что мальчику казалось, будто набухшая головка постоянно находится в его горле.
      Потом солдат на секунду замер, вот он уже изогнулся и так резко качнул передом, что весь его член целиком вошел в широко раскрытый, как у помирающего галчонка, рот мальчика. И тут же хлынул густой поток этого странного киселя.
      Солдат застонал громче прежнего. Вскоре этот стон перерос в жуткий вопль и закончился то ли коротким вскриком, то ли всхлипом.
      Дернувшись в последний раз, словно в эпилептическом припадке, он затих.
      Мальчик, уже не ожидая команды, глотал последние, убывающие порции жидкости, будто делал это каждый день много лет кряду...
      - Ты устал, дружище? - хрипло говорит солдат, вынимая из онемевшего от неустанной работы рта мягкий и сразу уменьшившийся вдвое член. - Это ничего. Так только в первый раз бывает, потом привыкаешь...
      - Тебе хорошо? - спрашивает мальчик, едва двигая челюстями и с удивлением разглядывая порозовевшее лицо солдата.
      - Очень. Спасибо тебе. Ты меня здорово выручил. Я очень хочу с тобой дружить. А ты?
      - Да... - не слишком уверенно отвечает мальчик. - А по-другому как-нибудь можно дружить, - на всякий случай уточняет он.
      - Можно, - усмехается солдат, вспоминая своего командира - старшину, который так страстно обожал сыроежки и... солдата, точнее его попку. - Можно, - повторяет он с затаенной мстительной тоской в глазах, - но не сейчас, а когда подрастешь. А пока - лучше так, если ты не против.
      - Я согласен, - вздыхает мальчик.
      - Из-за пилотки и солдатского ремня?
      Мальчик пожимает худыми плечами. Солдат нежно привлекает его к своей груди и целует, укладывая его голову со светлыми, как тополиный пух, волосами на плечо. И сквозь тонкую гимнастерку мальчик слышит, как гулко бьется солдатское сердце.
      - Скажи, а что это за кисель такой выливался из твоей пиписьки? - не выдерживает мальчик.
      - Сперма, - машинально отвечает солдат.
      - А у меня она тоже есть, эта... как ее?
      Он тут же забывает незнакомое слово. - Пока нет. Но будет... скоро...
      - Тогда и у меня вырастет такой же большой? - кивком головы указывает он на ширинку солдатских штанов.
      - Да.
      - И яички? - не унимается мальчик.
      - Конечно.
      - А что в них, в этих яичках? И для чего они?
      - Для дела, - нехотя отвечает солдат. - Подрастешь малость - сам все поймешь. - Извини, мне ужасно хочется спать.
      - А грибы?
      - Довольно и того, что набрал ты. Спасибо. В другой раз опять набери. Ладно? Тогда у нас останется больше времени для... дружбы.
      - Я тоже хочу спать, - зевает мальчик.
      - Вот и хорошо. И вообще никому не рассказывай про нашу дружбу. Пускай это будет нашей тайной. Только тогда мы сможем по-настоящему дружить. Я подарю тебе пилотку, кожаный ремень и много других полезных вещей... Лады?
      - Да! - твердо говорит мальчик.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также: