 |
| |
| | Я искал место и угол горлом, на конец я его нашел зафиксировался, и на довил глотая рвотный позыв облегчил мои старания и он вошел заполняя меня полностью я заплакал от сладкой болине было чем дышать и я снялся с члена, горло разрывалось. Не смог сказать ни чего я просто лег на кровать чтоб голова свисала с края, попросил пренести таз на всякий случай, он принес и надрачивая встал надомной, я открыл рот и пустил член придерживая его за бедра, чтоб он меня не порвал своим членом, я попрасил не торопиться, и стал глотать подтягивая его за бедра, член провалился и резко вошел на всю длинну кончая мне прямо в горло я чувствовал как он пульсировал во мне и как на полнялся мой пустой желудок спермой, он кончал, рыча и говоря о боже как хорошо, мне не чем было дышать слезы текли из глаз, отодвинув его он рухнул рядом, горло горело огнем. Челюсть онемела и не хотела закрываться, шея затекла. Я кое как поднялся и пошел в ванну, прийдя в себя я поискал осуждающие нотки в душе их не было, мне было хорошо и хотелось хорошего траха. Выйдя я увидел в руках у него камеру он рассматривал наш трах. Хорошо что я в парике и маске подумал я. Увиденное меня поразило, парень ебет в горло здорового мужика и я знаю что меня. Я возбудился и стал гладить член его рукой гладя свой через плавочки. Сними попросил он возбуждаясь, я снял мой член выскочил и смотрел в верх, повернись я встал на четвереньки возле кровати, раздвинь булочки он хлопнул лодонью по ягодице, мне почему то понравилось, быстрее шлюха и ударил по второй я кончил вздрагивая всем телом упав головой на пол раздвигая больше попу, ооо да ты готова шлюха, я не понимал ни чего просто лежал с высоко поднятой попой кончая прямо на ковер, вытощи это я вытощил пробку, и он нацелившись вошел на всю длинну боль пронзила меня, но не сильная сказался массаж и клизма, трахая бешенном темпе он спросил ты чистая, да ответил я, он не надел презик.
И он стал еще сильнее входить загоняя мою голову под кровать, трахал он долго меняя угол и темп я как мог помогал, чувсвовал что что то текло по бедру, но он не кончал, член мой опять стоял, я начал дрочить голова билась о диван мою жопу трахал очаровательный 18 вый член. В дырочке все горело как и в горле, я представил со стороны и увидел себя шлюхой, и кончил опять на ковер сжимая колечко ануса, он за стонал еще я как мог тужился, он ускорил темп и спросил тебе куда кончить, в попу говорю, тогда держи и войдя на всю длинну стал кончать мне стало больно захотелось в туалет по большому, а он все кончал и кончал, держа меня силтно за ягодицы, до синяков. Выйдя из меня я упал на пол, он присел погладил попу и спросил останешься на ночь. Я сказал да. Пойдя в ванну он помылся потом пошел я, прикаждом шаге попка пукала со спермой, он улыбнулся. Подмылся посидел на унитазе и пошел к нему, можно я у тебя по сосу спросил он, я согласился, лег на кровать чтоб голова свисала, он вошел в горло было не комфортно, и ещё болело, я решил потерпеть он был нежен мне нравилось. Он взял член мой в рот трахая меня в горло, то совсем выходя то до упора входя. Так мы трахались всю ночь пока не уснули. На следующий день мы расстались договорились встретится еще, но к не счастью не удолось.
Пишите мне на malcrat@yandex.ru | | |
| |
|
| |
| | Мама зацепила резинку колготок и скатала их к лодыжкам, перешагнула через невесомый комочек, наклонилась, что бы поднять его - ох, как ее попку обтянул хлопок трусиков - а дед Гриша негнущимися пальцами расстегивал ремень своих наглаженных брюк. Он в тот момент видел, как едва не вывалилась мамина грудь из бюстгалтера, что был ей явно маловат. Дед странно закряхтел, вскочил со стула, заставив маму отпрянуть и принялся срывать с себя штаны вместе с нестиранными семейниками - Машка, хороша блядь! Ах, блядь! Машка!" Мама замерла, прижав руки, в которых так и остались зажатыми скрученные колготки, к груди, глядя, как Гришка отбрасывает содранные брюки и бросается к ней, как павиан. Одной лапой он обхватил мамочку за плечи, дергая замочек бюстгалтера, вторую сунул в трусики, шаря между ее булочками и ниже, пробуя залезть в нее сзади. | | |
| |
|
| |
| | "Блин, уже прошло минут 10, я тут совсем околела! ... Где же они: Предположим, эта лента и есть - "спец-одежда"... Как я ее смогу "надеть"... Ладно, попробую: Чтобы на снег выйти надо на ноги, по-толще: Чтобы хоть до машины добежать чтобы все им высказать: Так: Рвется легко... На вторую ногу: Получилось подобие сапожек по колено, завяжу вверху: Еще лента осталась: На голову надо чтобы уши не отморозить: Как шарф получается: Остаток надо бы на руки, иначе пальцы отморозятся: Это сложнее: Типа варежки: И нос, на таком морозе сразу отморозится: Пару раз вокруг лица, как шарф, чтобы нос закрыть: Так... Видок просто пипец!: Но, блин, чуть теплее чем было: " | | |
| |
|
| |
| | Что я могла знать, что, что вот встану и разденусь перед ним, перед своим учеником, вот так просто только по тому, что он сказал, что он так захотел, я разденусь, что бы он мог на меня смотреть, на меня голую, да голую, голую: Да, я этого хотела, хотела, что бы он смотрел на меня, что бы щупал, нет не гладил, а щупал, мне хотелось не только ему подчинятся, но испытывать это унижение, которое он мне сейчас давал почувствовать. | | |
| |
|
Рассказ №0508
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 10/10/2025
Прочитано раз: 35419 (за неделю: 2)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Она любила субботние дни. За то, что Хозяин никуда не торопился и уделял ей почти все свое внимание. Утром, зайдя с улицы, она забиралась к нему в постель. Он, как всегда, прогонял ее на ковер, но делал это совсем не строго, так что, повозившись, она отвоевывала себе место в его ногах и лежала там, свернувшись калачиком, пока он не вставал завтракать. Тогда она бежала за ним следом на кухню и с удовольствием поглощала свою долю субботнего пира - свежую сырую рыбу и молоко. Хозяин не признавал ко..."
Страницы: [ 1 ]
Она любила субботние дни. За то, что Хозяин никуда не торопился и уделял ей почти все свое внимание. Утром, зайдя с улицы, она забиралась к нему в постель. Он, как всегда, прогонял ее на ковер, но делал это совсем не строго, так что, повозившись, она отвоевывала себе место в его ногах и лежала там, свернувшись калачиком, пока он не вставал завтракать. Тогда она бежала за ним следом на кухню и с удовольствием поглощала свою долю субботнего пира - свежую сырую рыбу и молоко. Хозяин не признавал консервов, да и она их, признаться, недолюбливала.
Наевшись, она сладко засыпала и в полудреме следила за тем, как хозяин живет в ее пространстве. Их обоих раздражали телефонные звонки, но, увы, Хозяин был еще недостаточно стар, чтобы телефон замолчал совсем. У него оставались еще друзья, которых он старался не принимать дома, но милостиво встречал по телефону. Она всегда ложилась подальше от телефона, полагая эту черную штуку своим главным врагом. Однажды она даже попыталась сбросить его на пол, но старая пластмасса только крякнула в ответ, после чего звонок сделался еще пронзительнее.
Она спала весь день. Перемещалась по ковру вслед за солнечным горчичником и вставала, потягиваясь, только когда таял последний пыльный луч. Это означало, что начинается вечер.
Хозяин разжигал камин и садился в старое плюшевое кресло. Она, прижимаясь щекой к его пледу, просилась на руки. Он делал вид, что сердится, но, задумавшись, сам не замечал, как она оказывалась у него на коленях. В камине разгоралось пламя, и по стенам начинался карнавал теней. Угловатая тень Хозяина и Ее грациозный силуэт, отступив в дальний угол, наблюдали за балом, вслушиваясь в невидимую музыку. Оглушительно тикали часы.
А потом начиналось чудо, которое она полагала главным праздником своего нехитрого существования. Хозяин начинал говорить. Неопрятный старик в поношенном халате, брюзгливый и вечно хворающий, превращался в драгоценный сосуд, хранилище Голоса. Как он говорил! За каждым его словом таились предметы, запахи, желания. Он брал пыльный альбом своих воспоминаний и прикасался к нему Голосом, как колдовским посохом. И из ничего, из пожелтевшего мусора, рождались истории, одна другой краше. И она, бессловесная тварь, однажды пришедшая в этот дом из жалости к чужому одиночеству, теперь сама была воплощением одиночества, слушая Голос, поющий о прошлых страстях. То, чего так не хватало на ее помойках - чистота, добро и нежность - жило в его рассказах естественно, как воздух. То немногое, чего она не понимала, не мешало ей чувствовать каждую ноту его молчаливого ноктюрна.
Рассказывая, он молодел. Будто из-под написанного маслом мрачного портрета вдруг проглядывал его первый карандашный набросок - стремительный полет бровей, курносое самодовольство и твердо сжатые губы будущего кавалерийского офицера. Она боготворила его таким - мальчишкой, не потерявшим ни одной веснушки в войнах с собственной судьбой.
Он всегда рассказывал об одной женщине. Похоже, других для него просто не существовало.
Она не любила разговоров об этой, единственной, и шершавыми ласками останавливала их, как могла. Иногда он уступал, и в свете угасающего камина можно было разглядеть странную игру двух силуэтов - большого и маленького. Иногда прогонял ее с колен, а то и вовсе на улицу. Ведь он, как мы помним, был старым, брюзгливым и - чего греха таить - сумасшедшим стариком.
Иногда его милость простиралась до попытки придумать ей имя. Но кошачьи имена не шли к ее смышленым глазкам, а человеческих она, по его разумению, не заслуживала.
Каким бы долгим не бывал вечер, он всегда заканчивался раньше срока. Старик, кряхтя, укладывался в постель, а она, нехотя одевшись и встав на ноги, уходила домой. Воскресенье полагалось проводить с мужем и детьми, а с понедельника она, как все, ходила на службу.
Придя домой, она нервно пила валерьянку, шепча неизменный тост за то, чтобы Хозяин дожил до следующей субботы.
© Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998-1999гг
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
