 |
 |
 |  | Взяв ручную помпу, Хозяин приложил колбу с клапаном к пупку своей матери и отсосал из неё воздух. Вторую колбу, поменьше с отдельным выводом и мембраной, он приложил, раздвинув половые губы, к клитору. К кольцам на колбе он, крючками, прицепил два шнурка и заставил старуху натянуть их. Взяв у Доктора пузырёк с тёмной жидкостью, мужчина наполнил шприц. Подойдя к лежавшей на столе матери, он склонился над её промежностью. Проколов мембрану, садист воткнул иглу в её уже оттянутый тёмно красный крупный клитор и нажал на поршень шприца. От боли, пожилая женщина застонала и ослабила натяжение шнурков. Мужчина сильно защемил пальцами её сосок и стал выкручивать его. Старуха снова застонала и всхлипнула. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я покорно приняла в рот его гигантский член, с моим запахом и моим вкусом. Муж продолжал держать меня за голову, направляя к массивной головке и задавая такой темп что я едва поспевала. Второй тем временем проник в меня, я его едва ощущала после того как во мне побывал первый. Но двигался он быстрее своего напарника, он елозил во мне чуть не по кругу и позорная волна опять стала накатываться на мое тело.Казалось помимо моей воли мои ноги обхватили суетящегося во мне мужика,я почувствовала под икрами ритмично напрягающиеся мышцы его зада,при каждом его толчке я еще глубже вжимала его член в себя.Каждый раз,когда его лобок,густо поросший жестким волосом,задевал мой клитор,а набухшая головка его члена уходила в мою влажную глубину,меня как будто било электрическим разрядом,и мои ноги еще сильнее сплетались на его спине а губы и язык жадно искали член его напарника. Их руки мяли мои груди, плотно сжимали мой зад и бедра, оставляя синяки, и они двигались, двигались, вгоняя в меня свою плоть, прижимая к постели и обезоруживая меня тем, что навстречу их дикой отвратительной похоти во мне поднималась ответная дрожь. И руки мужа, вытирающие слезы обиды, лишь усиливали эффект. Я поняла, что еще чуть и кончу. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Вот! Что из этого следует... - Максим на секунду умолкает, обдумывая свою мысль. - А следует из этого вот что... Почти все люди от природы бисексуальны, то есть сексуальное удовольствие могут получать как с лицами пола противоположного, так и с лицами пола своего - это, как говорится, аксиома. Что происходит далее? Попадая в армию, парни на достаточно длительный срок лишаются возможности общения с лицами противоположного пола, то есть всё это время они находятся среди лиц пола своего, и это длительное нахождение в однополой среде не может не обострять у многих парней изначально присутствующую - природой данную - способность к однополому сексу, а это, в свою очередь, неизбежно ведёт к тому, что многие парни, постоянно находясь среди других парней, начинают подсознательно или даже осознанно чувствовать некую постоянно присутствующую возможность перерихнуться-покайфовать - возможность, обусловленную самой ситуацией длительного пребывания в однополом коллективе. Всё это - с одной стороны. А что мы имеем с другой стороны? А с другой стороны - на однополый секс в сознании многих до сих пор наложено сильнейшее табу как на что-то постыдное, неестественное или даже заведомо невозможное. И - что получается в результате? В результате возникает некий внутренний конфликт - конфликт между подсознательным желанием секса и таким же подсознательным сдерживанием себя, то есть конфликт между человеческим либидо и так называемой половой моралью. И вот он-то, этот конфликт, возникающий на стыке секса и морали, и вызывает ту самую агрессию, которая в изобилии присутствует в армии и которая называется словом "дедовщина". Смотри еще раз, что получается: пацаны, отслужившие полтора года, после отбоя поднимают других пацанов, только-только призвавшихся, ведут их в каптёрку, в умывалку, в туалет, в любое другое место, удобное для "воспитания", и там, используя какой-нибудь пустяк в качестве формального обоснования своих придирок, начинают над нами, такими же пацанами, издеваться-куражиться, проявляя при этом лишь на первый взгляд немотивированную агрессию... а агрессия эта вполне мотивирована: одни парни - сами, быть может, того не осознавая - вымещают на других парнях, им подвластных, свою хроническую неспособность переступить через табу... вот о чём я сейчас подумал! В основе всяких издевательств, именуемых армейской дедовщиной, лежит неудовлетворенное либидо: девчонок нет, и можно было бы кайфовать с парнями, но кайф с парнями считается недостойным "настоящего мужчины", а значит - с парнями нельзя... вот где собака зарыта! Дедовщина - это наизнанку вывернутое гомосексуальное желание, пусть даже внятно и не осознаваемое... но механизм здесь присутствует тот же самый, что и в основе гомофобии, и в этом смысле дедовщина есть ни что иное, как форма скрытой - не буквальной, а опосредованной - гомофобии... согласен? |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Давид беспрекословно выполнял мои инструкции, и через некоторое время, три его пальца расширили мой анус и я решила пробовать ввести член. Смазав гелем, и дав понять что пора, осторожно направила в дырочку, придерживая его возможные резкие движения. Давид четко понимал меня, и через пару мгновений проник приблизительно на половину. Я придержала его движение в глубь, давая организму привыкнуть к необычным ощущениям, и отпустила когда обвыклась. Давид медленно вошёл полностью, сам замирая и наслаждаясь процессом. Медленно стал двигать членом увеличивая глубину и частоту. Я прикоснулась к клитору, слегка погладив его, но не в силах больше сдерживаться, затеребила чувствуя приближение оргазма. |  |  |
| |
|
Рассказ №0610
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 09/04/2022
Прочитано раз: 50205 (за неделю: 56)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "История, нет, назвать это просто историей не позволяет сам факт ее существования, полной реальности и были всего произошедшего. Может быть, уважаемый читатель и не услышал ее никогда, если бы не этот холодный октябрьский вечер, в который мне захотелось вновь пережить лето девяносто восьмого года.
..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
История, нет, назвать это просто историей не позволяет сам факт ее существования, полной реальности и были всего произошедшего. Может быть, уважаемый читатель и не услышал ее никогда, если бы не этот холодный октябрьский вечер, в который мне захотелось вновь пережить лето девяносто восьмого года.
Все произошло в августе. Я поехал один на море, в Болгарию, не сумев собрать никого из друзей и знакомых, и бросился вперед за новыми впечатлениями и долгожданным отдыхом, о котором мечтает каждый молодой студент (тогда только третьего курса).
Так как я ехал один, а номер (надо сказать место гостиница находилась в ММЦ, (кто был, - знает, это юг Болгарии около Китена и Приморско) был двухместный, я оказался «подселенцем». Соседом оказался Владимир, здоровяк и вообще веселый парнишка из Иркутска. Мы быстро сговорились и решили отправиться на поиски новых впечатлений.
Все началось с того, что на следующее утро мы пошли узнать, как поживают другие отдыхающие из его группы. Мы долго шли по пляжу, планируя вечер. Где-то около одной из будок спасателей загорали его знакомые. Он говорил с ними, я же стоял у кромки воды, поддавшись стеснению и вообще мне было скучно. Сначала мне показалось, что все женщины были уже замужем, - вокруг бегали дети, что заставляло меня думать все напряженнее, о том, что мы только теряем время. Вовка позвал меня и представил своим. Среди них мне понравилась Ксения. Я сразу понял, что именно она предел моих мечтаний. Именно она, девушка в темно-синем бикини, и веснушками на плечах и переносице. Когда я рассказываю друзьям о ней, хватает одной фразы, - женщина с душой ангела и телом фотомодели. Пусть каждый представляет себе свой тип женщины, и он точно не ошибется, это будет она.
Ксения жила в номере вместе с какой-то женщиной из налоговой, которая пыталась приударить за Вовкой. Но без тени успеха, так как его кто-то ждал дома. Ему было о ком помечтать в те ночи, когда он особенно сильно страдал от обгара, не желая пользоваться кремом.
Итак, в тот вечер нас было четверо: Ксения, я, и наши соседи по номерам.
На вечер было запланировано пойти на конкурс красоты в Приморско (соседняя деревушка-поселок-городок).
Я всячески пытался произвести впечатление на Ксению. Просто быть веселым парнем. На море, по известным причинам, все ухаживания смотрится более чем естественно (букеты цветов, красивые коктейли, сувениры «на память» ,- людские сердца оттаивают и сливаются воедино, хотя бы на те немногие дни или недели курортной жизни). Вечер проходил дальше весело, и после дискотеки, предварительно отправив Владимира с Ксениной соседкой домой, мы пошли пешком через пляж. Дойдя по берегу до лодочной станции около нашего отеля, решил искупаться, так как у меня не было другого повода задержаться вместе с ней. Мы были немного под действием выпитого, но остатки тормозов и оков, окружающих городского жителя еще были где-то рядом. Вода была прохладной, я страшно продрог и сидел в мокрых плавках возле Ксении и смотрел на звезды, размышляя над первым поцелуем, носившимся вокруг. Это был переломный момент, мое сердце учащенно забилось, я забыл про холод. Оставалось только протянуть руку и обнять ее. Я чувствовал это. Она тоже не проявляла желания вернуться в номер. Мы замолчали. Никто особо не поддерживал разговор.
Тут я обнял ее, пробормотав что-то о холоде, она ответила про свои «мурашки на ногах». Я потянулся к ней и поцеловал ее в почти сомкнутые губы. Она ответила. Я обнял ее за плечи и притянул к себе ближе. Мы продолжали целоваться. Мои руки начали блуждать по ее ногам, животу, шее. Я забыл обо всем. Она уже достаточно страстно отвечала мне и начала постанывать. Это были совсем забытые звуки, так как до этого момента прошли долгие три года, за которые по странному стечению обстоятельств у меня не было женщины. Я опустился на колени и стал целовать ее ноги, двигаясь вверх. Они были немного в песке, но я заметил это только позже, когда мы шли, взявшись за руки, по пустой улочке мимо громадных клумб и скамеек возле фонарей. Мы сели на одну почти напротив входа в гостиницу. Я стал что-то рассказывать, но она не дала мне продолжать и притянула мои губы к своим. Я нисколько не смутился и был тоже не против и, приняв все это без объяснения причин, отдался этому, потом я начал целовать ее в шею приблизился языком к ее уху. Я засунул ей в ухо кончик языка и стал нежно водить им внутри. Ксения громко застонала и тихонько потянулась к своим шортам, она запустила руку между ног и стала немного двигать ей. Заметив это, я стал сначала делать тоже самое, но потом, осмелев, потихоньку пробрался в ее шорты и сдвинув в сторону ткань трусиков ее купальника, ощутил тепло ее органа. Она настолько мокрой, насколько это возможно и может быть. Я ласкал ее. Она кончала. Ее стоны могли привлечь внимание, но это уже было прошлое, нереальное. Про себя я совершенно забыл и хотел только одного, - ублажать ее, мою красавицу, женщину моей жизни, богиню. Моя голова была потеряна, я знал это и трепетал в душе, не задумываясь о том, что все это может когда-либо кончиться, впереди была еще целая неделя четверга, дня ее отъезда. Но это было неопределенное будущее, и мы наслаждались каждым часом, секундой, поцелуем. Мы практически ничего не говорили, только сидели обнявшись. Становилось действительно прохладно. Я проводил ее до номера. Мы снова страстно поцеловались. Я шел к себе, чувствуя все поцелуи сразу, ее влагу на своем лице, руках. Придя в номер, я рухнул, отметив про себя, что мой сосед, к счастью, не храпит и не запирает входную дверь.
Утро второго дня.
Еще до момента пробуждения я предвкушал встречу, новое свидание, ее улыбку. Мы встречаемся за завтраком. Она никак не выдает своим видом событий ночи. Меня это немного удивляет, но я не тороплюсь. Она по-прежнему весь день возле меня. Мы вместе. Поехали на экскурсию в Бургас, мотались по городу, делали фотографии, поминутно встречая знакомые лица наших туристов. На обратном пути в автобусе Ксеня задремала, откинувшись на мое плечо. Я возликовал. Она помнит и не скрывает наших отношений. Я уже страстно любил ее.
На закате мы пошли купаться. Потом ели виноград, сидя у волн. За весь день мы ни разу не обмолвились о произошедшем. Затем разошлись по номерам приготовиться к вечеру. Ее номер оказался заперт и она не могла сменить мокрый купальник. Я предложил свои красные бермуды и длинную зеленую майку. Как странно все это выглядело. Моя одежда на ней. Даже осталась эта фотография, как она выходит из ванной в моей одежде. Поздно вечером мы сидели за столиком в клубе, пили, смеялись. Я на удивление пил много, но не пьянел. Это только раздражало мое желание, избавляло от старых комплексов. Она попросила поводить ее до номера. Я шел с ней, будучи близок к разочарованию, будто все кончилось. Мы уже стояли у двери, когда мы поцеловались первый раз за этот день. Она уже собиралась постучать в дверь, как я повлек ее и снова поцеловал в губы, обняв за талию. Мы опять стали обниматься, стоя прямо в коридоре (коридор был на самом деле на улице и представлял из себя скорее длинный открытый балкон) перед дверью ее номера. Я запустил руки в свои шорты, которые были за ней и стал ласкать ее сзади и спереди обеими руками, она опять стала очень влажной. Я терял сознание от желания. Она немного стеснялась. Я расстегнул джинсы и вынул свой член. Взяв ее руки я приложил их к нему. Она сильно сжала и потянула. Чувствовалось она уже давно этого не делала. Так обычно делают девочки лет 17, не знавшие особых ласк, но ей было 25, как впоследствии узнал. Мне стало чуть-чуть больно, но я тут же забыл об этом. Она очень громко застонала и начала дергаться в моих руках. Она кончала. Мы продолжали целоваться. Она гладила мой член, не решаясь как-то изменить свою тактику, я же был слишком перевозбужден, что был не в состоянии кончить. Я застегнулся и посмотрел на часы. Прошло больше получаса. Она постучала. Послышался скрип открываемого замка. Мы быстро поцеловались, и я ушел.
День третий.
Меня томило ожидание ночи. Я предложил поездку на другой конец страны в Албену. Часть группы уже рванула в Турцию, и Ксеня согласилась. Пол дня мы тряслись в такси, маршрутках, потом с громадным трудом нашли гостиницу. Был уже вечер. Мы пошли поужинать в центр. Как я ждал этой ночи! Наконец-то одни в номере. Мы по очереди приняли душ. Она легла на кровать у окна. Я стал ее целовать, но она, поняв к чему я клоню, сказала решительное нет. «Я не могу вот так, на одну ночь…», - эти слова ударили меня как десятитонный грузовик. Пожалуй в тот момент мне было бы легче умереть, отрубить себе обе ноги и голову, но не слышать этого. Нет. Я чувствовал себя униженным, никчемным как только может себя чувствовать мужчина в такой ситуации. Я вышел на балкон и сел в шезлонг. Окна выходили на море. Была почти полная луна, начало августа, но жизнь была кончена. Я просидел так около часа. Не знаю, спала ли она той ночью, да и не важно это… Я был мертв. Даже хуже. Не помню снов.
Утро четвертого дня.
Я открыл глаза. Горечь наполнила мою душу. Я чуть не расплакался от обиды на весь мир. Она уже встала и собиралась на завтрак. Я почти плачущим голосом попросил меня подождать. Я сбегал в ванную, быстро побрился, глядя на свое посеревшее за эту ночь лицо. Будущего не было. Завтрак был ужасен. Мы вышли на пляж. Я искупался. Она загорала как ни в чем не бывало. Назревал конфликт, разговор, что угодно.
Часам к одиннадцати я развеялся. Все было почти как прежде. Я знал те места, так как был там 4 года назад. Ксеня полетала на парашюте, что тянут за моторкой. Потом мы пошли в номер. Меня разморило, а она пошла по магазинам. Часов в пять она вернулась и напомнила о вчерашнем заказе на прогулку на яхте. Было уже пора.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|