 |
| |
| | Наконец женщина перестала стонать и блаженно обмякла, а парень поцеловал ей между ног, в живот и в грудь. Не успели мы с Юлькой опомниться, как женщина сказала: "Ну а теперь ты ложись!" Не надевая трусов, женщина встала и накинула на себя простыню, освобождая место на полке парню. Тот быстро снял трусы и лёг, на несколько мгновений мы увидели его надутый член, большущий, как кукуруза. Юлька только и успела промолвить: "Мамочки мои!", как женщина приникла головой к животу парня и закрыла всё простынёй. В отличие от головы друга голова самой женщины стала двигаться вверх и вниз, приподнимаясь довольно высоко. С каждым движением голая белая попа женщины высовывалась из-под простыни всё больше и больше. Теперь уже её друг блаженно постанывал. Юля опять зашептала: "Смотри, да она не лижет его, а сосёт! Фи, какая гадость! Вот уж чего никогда делать не буду, так это письки сосать! Наконец-то я всё поняла - это или круглая дура, или сумасшедшая! И нечего на них больше глазеть - отворачивайся к стенке!" - "А что ты раскомандовалась - то смотри, то не смотри!" - "Дурачок, ну сам подумай - разве не чокнутые? Неужели тебе самому понравилось мою письку облизывать?" - "Нет!" - честно признался я. - "И мне нет - только стыдно было, а удовольствия - ни капельки! Так чего же эта дура стонала? Никому больше не дам лизать, и сама не буду! Ты вот лучше отвернись к стенке, а я тебя поглажу, как меня мама гладит! И будем дальше спать, рано ведь ещё!" Я повернулся, а красивая Юля прижалась ко мне, и стала ласково гладить руками по голове, по спине и даже по попке. Было уже совсем не так жарко, как днём, и ощущать голым телом Юлькин слегка выпирающий животик, ноги и грудь было изумительно приятно. Когда Юля в очередной раз перешла к поглаживанию попки, мой писюн сладко задёргался, и я незаметно уснул. | | |
| |
|
| |
| | Стол великолепный. Угощений не перечесть. Ну, я с подарком, естественно, и с крутой бутылкой. К ночи завалились спать по старой памяти все вместе. И началось. Сначала Витек нас отминетил. Потом мы его в два смычка, меняясь натягивали около часу. Пересап. Мы с Дроном соскучились и сплелись в 69. Затем друг друга в попец по очереди - рыжик на подсосе. Оторвались на полную! Закончили в воскресный обед выхолощенные до дна и я уехал, на прощание накормив последними каплями своего молочка Витю. С Андрюхой мы все это время целовались. | | |
| |
|
| |
| | Она немного постояла, раздумывая, потом медленно опустилась на колени, а Вовка ловко подсунул под её круглые колени свою куртку. Наши вытертые носовыми платками члены вновь были чисты и готовы к бою - теперь мы получили такое просто невероятное удовольствие. Кончить в ротик взрослой даме, да после умелого минета - это было так суперски! И, ведь самое главное сейчас было именно другое - мы с Вовкой стали мужчинами! Как ни смешно, но вот именно в такой невероятной обстановке, на этой криминальной улице, в кромешной тьме, да поимев такую шикарную даму, да побывав у неё во всех дырочках - да это был запредел удовольствия! | | |
| |
|
| |
| | Татьяна легла на колени сына и почувствовала, как его член упирается ей в живот. Леша несколько раз провел рукой по заднице матери, и резко подняв руку с силой опустил ее на правую ягодицу. | | |
| |
|
Рассказ №0933
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/05/2002
Прочитано раз: 24246 (за неделю: 3)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти...."
Страницы: [ 1 ]
Горький кофе, соленые слезы и липкой патокой приставучие мысли. Как прервать их нескончаемый поток? Как спрятаться в скорлупу тупого бездумного существования? Забыть, не думать, не мечтать, не путаться в смутных догадках. Исчезнуть как вид, как Homosapiens. Я не хочу мыслить!
Ведь, живут же рядышком голуби. Они прилетают на покатый карниз с облупившейся краской, клюют хлебные крошки и воркуют. Никаких мыслей о нереализованности, невостребованности и общественной полезности. Сизые кавалеры не вызывают у своих подружек сомнений в их привлекательности, не мучаются проблемами разнообразия в семейной жизни. Птицы просто вместе, они парят в синеве, высиживают птенцов и учат их летать, повинуясь инстинкту и закону природы, который не регламентирует любовь, а превозносит чувства, как основную движущую силу жизни.
А мы? Мыслящие! Что делаем мы?
Мы, многомудрые, придумали себе такое множество правил и условностей, что уже сами точно не помним их значение. С какой легкостью мы отказываемся от собственных, таких прочных, убеждений. Сомневаемся, мучаемся, коротаем лунные ночи, изнемогая от своих и чужих мыслей. Я не хочу!
Я не хотела терзать свой неокрепший мозг вопросом "Зачем я живу?" - я хотела жить!
Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти.
Нам было хорошо вместе, и пока нам было хорошо, я не задумывалась ни о чем.
Но потом надрывно звонил телефон, разрывая ночь на "до" и "после", не оставляя мне выбора, швыряя в глубокий омут обмана и понимания ошибки. Ночь смотрела лукавым совиным глазом. Равнодушное небо в белой раме окна. Боль.
И на острие боли пришли мысли вперемешку с горьким кофе и солеными слезами. Зачем они пришли? Чтобы отдать последние почести умирающим чувствам? Кто их звал? Почему они возникли в горячке моего воспаленного воображения, одев соболезнующую маску смирения:
Обжигающий глоток и пронзительно-острая вспышка догадки: цель их прихода - сравнение. Сравнение благости чувственного безмыслия с покоем осмысленного бесчувствия. Что лучше? Что легче? И неужели нет компромисса между ними?
Я смыкаю ресницы, пряча за веками свою грешную сущность. Я вдруг поняла, что компромисса не бывает. Мечтая об одном, по воле контролирующего рассудка мы делаем друге, а когда осознаем ошибку, приходят мысли. Их рождает наш мозг, как антитела, как иммунитет к возможности новых ошибок.
Но за дрожащими ресницами воскресают чувства, и ползет по моей щеке непрошеная слеза, сметая все барьеры, выстроенные суровым разумом. Я не хочу мыслить, я хочу чувствовать, как голуби...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
