 |
| |
| | Пока она снимала дилдо, он оставался привязанным к скамье. Подойдя к раковине, она сняла с дилдо презерватив и выкинула его в медицинский мусорный бак. Затем она повесила страпон на стену и вымыла руки. | | |
| |
|
| |
| | Я слегка приподнимаю ее за попку, и наши губы (ее нижние) сливаются в один длинный и страстный поцелуй. Мой язычок глубоко вошел в ее лоно, и я, как бы стал ее трахать. Ты, тем временем, встала на колени между моих ног, взяла рукой мой член у основания головки, и потянула в низ, головка показалась во всей своей красе, огромной шляпкой "боровика". Было такое ощущение, что она была готова вот, вот лопнуть от избыточных чувств. Все сосуды, на члене, надулись, и все говорило о том, что еще немного, и он разрядится. Ты нагнулась, и губками обхватила головку, тут я не выдержал, эту сладкую пытку и двумя руками притянул твою голову. Ты, чуть приоткрыла ротик, и член ушел в ротик, по самый корень, а головка оказалась у тебя глубоко в горле, тебе нечем стало дышать, ты попыталась отстраниться, но я на некоторое время придержал твою голову. | | |
| |
|
| |
| | Засунул он ей в рот аж по самое основание. А лягушка только этого и ждала - как давай стараться. Иван-Царевич от удовольствия даже глаза закрыл. Выплеснулось семя его, годами накопленное. Открыл он глаза довольные, а вместо лягушки стоит перед ним на коленках девица да щекой к его ноге прижимается. Погладил Иван-Царевич девицу по волосам. А она подняла голову и нежно улыбаясь говорит: Останься со мной, утро вечера мудренее. Обнял Иван-Царевич девицу и согласился. И стали они любить друг друга. Все желание, что в обоих накопилось, наружу выплеснулось. А потом, обнявшись, заснули сладким сном. | | |
| |
|
| |
| | Я стал чаще проникать головкой под губки, а потом и вовсе нырять ею в вагину подруги. Сначала только одной головкой, а потом все глубже. Девочка гладила себя в трусах, а мне очень хотелось попросить ее потрогать мой член, но я боялся спугнуть ее, поэтому продолжал делать глазами знаки подруге, пока она наконец не поняла, что я от нее хочу. "Дотронься до нас" - сказала она девочке. "Ну смелее же". Девочка медленно вынула руку из своих трусов и дотронулась по Женькиной промежности. Мы прекратили свои движения и оба наблюдали за действиями девочки. Она водила кончиками пальцев по Женькиным губкам, старательно избегая касаться моего наполовину погруженного в Женьку члена. Мы ее не подгоняли и наконец она решилась, сначала коснувшись его, а потом слегка обхватив ладонью. Теперь она водила рукой по обоим нашим органам, ощупывая место их соединения. Я закусил губу, чтобы не застонать от удовольствия, и по Женькиному лицу я видел, что она ощущает то же самое. Сознание необычности ситуации завело нас до предела, Женька текла как никогда прежде. | | |
| |
|
Рассказ №0933
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/05/2002
Прочитано раз: 24522 (за неделю: 2)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти...."
Страницы: [ 1 ]
Горький кофе, соленые слезы и липкой патокой приставучие мысли. Как прервать их нескончаемый поток? Как спрятаться в скорлупу тупого бездумного существования? Забыть, не думать, не мечтать, не путаться в смутных догадках. Исчезнуть как вид, как Homosapiens. Я не хочу мыслить!
Ведь, живут же рядышком голуби. Они прилетают на покатый карниз с облупившейся краской, клюют хлебные крошки и воркуют. Никаких мыслей о нереализованности, невостребованности и общественной полезности. Сизые кавалеры не вызывают у своих подружек сомнений в их привлекательности, не мучаются проблемами разнообразия в семейной жизни. Птицы просто вместе, они парят в синеве, высиживают птенцов и учат их летать, повинуясь инстинкту и закону природы, который не регламентирует любовь, а превозносит чувства, как основную движущую силу жизни.
А мы? Мыслящие! Что делаем мы?
Мы, многомудрые, придумали себе такое множество правил и условностей, что уже сами точно не помним их значение. С какой легкостью мы отказываемся от собственных, таких прочных, убеждений. Сомневаемся, мучаемся, коротаем лунные ночи, изнемогая от своих и чужих мыслей. Я не хочу!
Я не хотела терзать свой неокрепший мозг вопросом "Зачем я живу?" - я хотела жить!
Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти.
Нам было хорошо вместе, и пока нам было хорошо, я не задумывалась ни о чем.
Но потом надрывно звонил телефон, разрывая ночь на "до" и "после", не оставляя мне выбора, швыряя в глубокий омут обмана и понимания ошибки. Ночь смотрела лукавым совиным глазом. Равнодушное небо в белой раме окна. Боль.
И на острие боли пришли мысли вперемешку с горьким кофе и солеными слезами. Зачем они пришли? Чтобы отдать последние почести умирающим чувствам? Кто их звал? Почему они возникли в горячке моего воспаленного воображения, одев соболезнующую маску смирения:
Обжигающий глоток и пронзительно-острая вспышка догадки: цель их прихода - сравнение. Сравнение благости чувственного безмыслия с покоем осмысленного бесчувствия. Что лучше? Что легче? И неужели нет компромисса между ними?
Я смыкаю ресницы, пряча за веками свою грешную сущность. Я вдруг поняла, что компромисса не бывает. Мечтая об одном, по воле контролирующего рассудка мы делаем друге, а когда осознаем ошибку, приходят мысли. Их рождает наш мозг, как антитела, как иммунитет к возможности новых ошибок.
Но за дрожащими ресницами воскресают чувства, и ползет по моей щеке непрошеная слеза, сметая все барьеры, выстроенные суровым разумом. Я не хочу мыслить, я хочу чувствовать, как голуби...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
