 |
| |
| | Теперь надо было дать девочке кончить. Я стал активно двигать пальцем и, наклонившись, вдохнул запах возбужденной женщины. Потом я сделал то, о чем никогда не жалел в последствии. Я припал губами к киске девушки и языком стал ласкать ее клитор. Аня громко застонала, и ее стон стал превращаться в крик. На самой высокой ноте ее крик сорвался, и тело забила судорога оргазма. Влагалище рывками сжимало мой палец, из него текло, как из-под крана. | | |
| |
|
| |
| | Прибегая к нему по утрам в постель, она запрыгивала на него, они обнимались, кувыркались и часто отец располагал дочку в позе "сверху". А когда он случайно (якобы) перемещал её чуть пониже живота, то она порою оказывалась на чём-то твёрдом. Когда она немного подросла и стала ходить в школу, то возвращаясь домой после уроков, сразу бросалась к папе на колени. Если это происходило летом, то кроме трусиков на ней под школьным платьицем больше ничего не было. Она широко раздвигала свои маленькие ножки и старалась писей нащупать твёрдый жгут, который всегда у её отца торчал под брюками... | | |
| |
|
| |
| | Из груди Лаура вырвался беззвучный крик, когда его орган начал движение в ней. Она откинула голову назад, раскрыв рот, пытаясь выдавить из себя хоть какой-то звук или сделать вдох, ее руки метнулись вниз, словно хотели помешать чужеродному органу продолжить проникновение в ее тело. Лаура не чувствовала боли, неизбежной во время первого соития, непременной в момент насильственного вторжения в женское лоно. Лишь страх от непонимания того, кто и что делает с ней, сон это или явь. Лишь ощущение напряжения там, где их тела сливались, напряжения, которое нарастало и становилось невыносимым по мере того, как темп его движений увеличивался. Все вокруг нее закружилось, Лаура снова почувствовала невесомость, лишь движения в ее теле связывали ее с реальностью. | | |
| |
|
| |
| | Писька раскрылась и я увидел розовую расщелину во всей её красе. Я опять опустился губами на нижнюю часть расщелины и поцеловал влажное розовое углубление. Я это всё уже видел и знал, но эта писюлька, была для меня новой и наверно особенной, и с каждой хочется все ласки повторять. Я почувствовал на голове руку и она гладила мои волосы. Писюн мой уже вытянулся так, что вот-вот выпрыгнет из шкурки, залупка надулась, заблестела. Я взял писюн пальцами правой руки и направил в известное мне розовое углубление. Юлька опять ахнула и ойкнула и прикрыла рукой пах, прикаснувшись к залупке. Но я только немножко втолкал на половинку залупки и остановился, пусть привыкнет по тихоньку. - Юль, можно посмотреть, какая у тебя целка? - Юлька кивнула и я отодвинувшись, раздвинул половинки писи ближе к низу и мне открылось вокруг красное лоно, а по середине маленькая дырочка, но не круглая, а чёрточкой. - Красивая, - произнёс восхищённо я, поднимая голову. - А ты сама видела её когда нибудь? | | |
| |
|
Рассказ №0933
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/05/2002
Прочитано раз: 24823 (за неделю: 8)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти...."
Страницы: [ 1 ]
Горький кофе, соленые слезы и липкой патокой приставучие мысли. Как прервать их нескончаемый поток? Как спрятаться в скорлупу тупого бездумного существования? Забыть, не думать, не мечтать, не путаться в смутных догадках. Исчезнуть как вид, как Homosapiens. Я не хочу мыслить!
Ведь, живут же рядышком голуби. Они прилетают на покатый карниз с облупившейся краской, клюют хлебные крошки и воркуют. Никаких мыслей о нереализованности, невостребованности и общественной полезности. Сизые кавалеры не вызывают у своих подружек сомнений в их привлекательности, не мучаются проблемами разнообразия в семейной жизни. Птицы просто вместе, они парят в синеве, высиживают птенцов и учат их летать, повинуясь инстинкту и закону природы, который не регламентирует любовь, а превозносит чувства, как основную движущую силу жизни.
А мы? Мыслящие! Что делаем мы?
Мы, многомудрые, придумали себе такое множество правил и условностей, что уже сами точно не помним их значение. С какой легкостью мы отказываемся от собственных, таких прочных, убеждений. Сомневаемся, мучаемся, коротаем лунные ночи, изнемогая от своих и чужих мыслей. Я не хочу!
Я не хотела терзать свой неокрепший мозг вопросом "Зачем я живу?" - я хотела жить!
Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти.
Нам было хорошо вместе, и пока нам было хорошо, я не задумывалась ни о чем.
Но потом надрывно звонил телефон, разрывая ночь на "до" и "после", не оставляя мне выбора, швыряя в глубокий омут обмана и понимания ошибки. Ночь смотрела лукавым совиным глазом. Равнодушное небо в белой раме окна. Боль.
И на острие боли пришли мысли вперемешку с горьким кофе и солеными слезами. Зачем они пришли? Чтобы отдать последние почести умирающим чувствам? Кто их звал? Почему они возникли в горячке моего воспаленного воображения, одев соболезнующую маску смирения:
Обжигающий глоток и пронзительно-острая вспышка догадки: цель их прихода - сравнение. Сравнение благости чувственного безмыслия с покоем осмысленного бесчувствия. Что лучше? Что легче? И неужели нет компромисса между ними?
Я смыкаю ресницы, пряча за веками свою грешную сущность. Я вдруг поняла, что компромисса не бывает. Мечтая об одном, по воле контролирующего рассудка мы делаем друге, а когда осознаем ошибку, приходят мысли. Их рождает наш мозг, как антитела, как иммунитет к возможности новых ошибок.
Но за дрожащими ресницами воскресают чувства, и ползет по моей щеке непрошеная слеза, сметая все барьеры, выстроенные суровым разумом. Я не хочу мыслить, я хочу чувствовать, как голуби...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
