 |
| |
| | Правую руку я положил сестре на талию, левой провел по волосам. Олеся подняла голову и посмотрела на меня. Уже обеими руками я взялся за ее тонкую талию и притянул к себе. Сестра уперлась коленкой мне в пах и немного надавила. Я тем временем опустил ладони ей на попу и стал гладить ее. Олеська стала расстегивать пуговицы на моей рубашке. Расстегнув последнюю пуговицу, сестра положила руки мне на грудь и поцеловала в губы. Я крепче сжал ладони. | | |
| |
|
| |
| | Теперь отец сек обнаженного сына не торопясь и тщательно выбирая цель. Ремень опускался на замирающее в ожидании голое тело юноши через равные промежутки времени, оставляя свои багровеющие отметины не только на истерзанных полушариях зада, но также на ляжках, икрах и нижней части спины тинэйджера. Хотя горячая волна боли по-прежнему разливалась по его телу после каждого удара, Матьё, уже немного притерпевшись и имея возможность перевести дыхание между ударами, почувствовал некоторое облегчение. Вспоминая прежние навыки, он постарался расслабить мышцы и вилять задницей вслед за ремнем, чтобы немного ослабить боль. Теперь он уже был уверен, что сможет дотерпеть до конца порки не уронив себя в глазах Кэт. Правда, последние десять ударов, вновь пришедшиеся на сплошь покрытые синяками и ссадинам ягодицы мальчика, вновь заставили его усомниться в пределах собственной выносливости, но Матьё вытерпел их без единого стона, только резко втягивая воздух сквозь плотно сжатые губы. | | |
| |
|
| |
| | Теплая приятная волна быстро разлилась по его телу, наполняя каждую клеточку жизненной силой. Прямо в одежде он зашел в ванную, поднял Свету на руки и, едва сдерживая вновь возникшую страсть, занес в зал. Та, как бы очнувшись от волшебного сна, руками обвила его шею и припала к губам. Мир для обоих залился яркими красками. Не в силах сдерживать себя, он осторожно опустил ее на ковер и стал целовать безупречно гладкие загорелые ноги, поднимаясь, все выше и выше. Светлана, задыхаясь от захватившей истомы, широко раздвинула бедра, дав Эдуарду свободу и, ко-гда его губы коснулись до предела набухших губ, с громким криком обвила его спину ногами и, с силой прижала к себе. Новое неизведанное чувство снежным комом обрушилось на нее, вытеснив остатки чуть заметного разума. Время замедлилось в тысячи раз или остановилось совсем. Больше она не стонала, она просто кричала. И только с рассветом время начало ход. Так впервые Эдуард ис-пытал на себе адское действие заморского зелья. | | |
| |
|
| |
| | Я смотрел на свою жену и восхищался ею. Мне показалось, что такой красивой и сексуальной я никогда её не видел. Краем глаза я видел, что и Володя смотрит на неё. Она стояла у дивана и ожидала, пока я подвинусь и освобожу ей место, но я неожиданно откинул простыню, руками взял её за талию и преодолевая её лёгкое сопротивление, положил между собой и Вовой. | | |
| |
|
Рассказ №0933
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/05/2002
Прочитано раз: 24202 (за неделю: 7)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти...."
Страницы: [ 1 ]
Горький кофе, соленые слезы и липкой патокой приставучие мысли. Как прервать их нескончаемый поток? Как спрятаться в скорлупу тупого бездумного существования? Забыть, не думать, не мечтать, не путаться в смутных догадках. Исчезнуть как вид, как Homosapiens. Я не хочу мыслить!
Ведь, живут же рядышком голуби. Они прилетают на покатый карниз с облупившейся краской, клюют хлебные крошки и воркуют. Никаких мыслей о нереализованности, невостребованности и общественной полезности. Сизые кавалеры не вызывают у своих подружек сомнений в их привлекательности, не мучаются проблемами разнообразия в семейной жизни. Птицы просто вместе, они парят в синеве, высиживают птенцов и учат их летать, повинуясь инстинкту и закону природы, который не регламентирует любовь, а превозносит чувства, как основную движущую силу жизни.
А мы? Мыслящие! Что делаем мы?
Мы, многомудрые, придумали себе такое множество правил и условностей, что уже сами точно не помним их значение. С какой легкостью мы отказываемся от собственных, таких прочных, убеждений. Сомневаемся, мучаемся, коротаем лунные ночи, изнемогая от своих и чужих мыслей. Я не хочу!
Я не хотела терзать свой неокрепший мозг вопросом "Зачем я живу?" - я хотела жить!
Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти.
Нам было хорошо вместе, и пока нам было хорошо, я не задумывалась ни о чем.
Но потом надрывно звонил телефон, разрывая ночь на "до" и "после", не оставляя мне выбора, швыряя в глубокий омут обмана и понимания ошибки. Ночь смотрела лукавым совиным глазом. Равнодушное небо в белой раме окна. Боль.
И на острие боли пришли мысли вперемешку с горьким кофе и солеными слезами. Зачем они пришли? Чтобы отдать последние почести умирающим чувствам? Кто их звал? Почему они возникли в горячке моего воспаленного воображения, одев соболезнующую маску смирения:
Обжигающий глоток и пронзительно-острая вспышка догадки: цель их прихода - сравнение. Сравнение благости чувственного безмыслия с покоем осмысленного бесчувствия. Что лучше? Что легче? И неужели нет компромисса между ними?
Я смыкаю ресницы, пряча за веками свою грешную сущность. Я вдруг поняла, что компромисса не бывает. Мечтая об одном, по воле контролирующего рассудка мы делаем друге, а когда осознаем ошибку, приходят мысли. Их рождает наш мозг, как антитела, как иммунитет к возможности новых ошибок.
Но за дрожащими ресницами воскресают чувства, и ползет по моей щеке непрошеная слеза, сметая все барьеры, выстроенные суровым разумом. Я не хочу мыслить, я хочу чувствовать, как голуби...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
