 |
| |
| | Шокированная и испугавшаяся моего тона девушка, подчинилась и расставила свои ножки чуть шире, позволяя мне просунуть свой выпирающий и всё ещё находившийся у девушки под юбкой член, ей между бёдер. | | |
| |
|
| |
| | Я сняла с себя блузку и юбку и легла на диван, раздвинув ножки. Ты встал над моим лицом так, что твой член оказался у моего рта. Я поймала его губами и с наслаждением всосала в себя. Взяв одной рукой твой член, я стала слегка дотрагиваться до него кончиком языка, не спеша продвигаясь от головки к яичкам. Пальчиками другой руки я стала ласкать со свой клитор. Я не закрывала глаза, что бы видеть, что в это время делает наш мальчик. А он к этому времени был уже совсем плох - трясущимися руками судорожно сжимал камеру, не решаясь даже вытереть испарину, выступившую у него на лбу. И его торчащая ширинка говорила о многом.... Украдкой, он попытался дотронуться до нее, но удерживать камеру одной рукой у него не получалось. Тогда я вытянула одну ногу и погладила ею его член через материю брюк. Почти щенячая благодарность засветилась у него на лице. "Забери у него камеру - сказала я тебе, - а ты , мальчишка, можешь снять штаны и лечь лицом между моих ног.". Он поспешно стал стягивать с себя брюки. Потом , нерешительно двинулся в мою сторону, сжимая в руках член. | | |
| |
|
| |
| | Ухватившись за хер, он извлек его из ее тугой задницы. Кара перевернулась на спину, а ее сын в это время судорожно дрочил. Он застонал, когда его хуй дрогнул, и первая порция малофьи выстрелила и прочертила толстую молочно-белую линию на лице Кары. Пока он заливал черты ее лица одной струей за другой, она удовольствием осознала, что количество спермы, которым он разрядился прошлой ночью, не было случайным или исключительным. В несколько мгновений великолепная мамочка была заляпана семенем, а хуй ее сына все еще продолжал выстреливать малофью. | | |
| |
|
| |
| | Левая рука уже практически стащила с нее трусики. Они в итоге свалились ей на стопы, и она перешагнула через них. Ее ноги почти дрожали, то ли от удовольствия, то ли от напряжения. Я продолжал целовать ее живот. Вот мои губы коснулись аккуратно стриженного треугольного пушка на лобке. Ксюха задрожала. Я встал в полный рост и в этот момент она стащила с меня окончательно штаны с трусами, и я остался передней совсем голый. Она же была в одних чулочках, но это зрелище не просто возбуждало, оно будоражило мой разум. Она оглянулась, и сделала от меня шаг в сторону стола, взяла с гладильной доски лежащее там покрывало постелила на стол, забралась на него. | | |
| |
|
Рассказ №0933
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/05/2002
Прочитано раз: 24302 (за неделю: 1)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти...."
Страницы: [ 1 ]
Горький кофе, соленые слезы и липкой патокой приставучие мысли. Как прервать их нескончаемый поток? Как спрятаться в скорлупу тупого бездумного существования? Забыть, не думать, не мечтать, не путаться в смутных догадках. Исчезнуть как вид, как Homosapiens. Я не хочу мыслить!
Ведь, живут же рядышком голуби. Они прилетают на покатый карниз с облупившейся краской, клюют хлебные крошки и воркуют. Никаких мыслей о нереализованности, невостребованности и общественной полезности. Сизые кавалеры не вызывают у своих подружек сомнений в их привлекательности, не мучаются проблемами разнообразия в семейной жизни. Птицы просто вместе, они парят в синеве, высиживают птенцов и учат их летать, повинуясь инстинкту и закону природы, который не регламентирует любовь, а превозносит чувства, как основную движущую силу жизни.
А мы? Мыслящие! Что делаем мы?
Мы, многомудрые, придумали себе такое множество правил и условностей, что уже сами точно не помним их значение. С какой легкостью мы отказываемся от собственных, таких прочных, убеждений. Сомневаемся, мучаемся, коротаем лунные ночи, изнемогая от своих и чужих мыслей. Я не хочу!
Я не хотела терзать свой неокрепший мозг вопросом "Зачем я живу?" - я хотела жить!
Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти.
Нам было хорошо вместе, и пока нам было хорошо, я не задумывалась ни о чем.
Но потом надрывно звонил телефон, разрывая ночь на "до" и "после", не оставляя мне выбора, швыряя в глубокий омут обмана и понимания ошибки. Ночь смотрела лукавым совиным глазом. Равнодушное небо в белой раме окна. Боль.
И на острие боли пришли мысли вперемешку с горьким кофе и солеными слезами. Зачем они пришли? Чтобы отдать последние почести умирающим чувствам? Кто их звал? Почему они возникли в горячке моего воспаленного воображения, одев соболезнующую маску смирения:
Обжигающий глоток и пронзительно-острая вспышка догадки: цель их прихода - сравнение. Сравнение благости чувственного безмыслия с покоем осмысленного бесчувствия. Что лучше? Что легче? И неужели нет компромисса между ними?
Я смыкаю ресницы, пряча за веками свою грешную сущность. Я вдруг поняла, что компромисса не бывает. Мечтая об одном, по воле контролирующего рассудка мы делаем друге, а когда осознаем ошибку, приходят мысли. Их рождает наш мозг, как антитела, как иммунитет к возможности новых ошибок.
Но за дрожащими ресницами воскресают чувства, и ползет по моей щеке непрошеная слеза, сметая все барьеры, выстроенные суровым разумом. Я не хочу мыслить, я хочу чувствовать, как голуби...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
