 |
| |
| | Мне не оставалась ничего другого как предоставить Арнольду свою киску, в которую он проник весьма деликатно. Его член преодолел небольшое сопротивление и Арнольд стал совершать ритмичные па, подпрыгивая от растущего нетерпения. Я нашла глазами мужа и обескураженно пожала плечами. Было забавно, но не сказать, чтобы так уж сильно. Скорее прикольно было осознавать, что я стою с голой попой в центре большой помпезно убранной гостиной на глазах у десятка человек и меня по быстрому трахает какой то левый мужик, даже не снявший брюк. Его движения снова стали опасно быстрыми и Иван буквально оттащил его от меня. | | |
| |
|
| |
| | Тетя Нато держала меня, она держала мои руки на моей голове и тянула меня, ее ногти касались моего лица, но я не чувствовал боли, я стиснул зубы тонкими колготками, обернутыми вокруг ее влагалища, и прикусил язык до конца. Тетя Нато вздохнула и прикрыла рот рукой, она не смогла сдержаться, она ритмично пошевелила бедрами и вставляла мне в рот клитор, словно она изо всех сил ебал меня во рту. Мое лицо было мокрым, тетя Нато уже безудержно стонала и глубже спрашивала: вдруг из соседней комнаты раздался шум, и мы оба остановились.Я вытащил галава из ее бедер, тетя Нато поправила платье и побежала к двери, я преследовал ее, держал однои рукои, я снова положил другую руку под платье, собирался натянуть уже порванные колготки до конца и прошептал ей на ухо, чтобы остаться, и никто не поймет. Тетя Нато насильно убрала мои руки с ее бедер, "ты бесстыдный извращенец", - прошептала она мне на ухо и выпала из комнаты. Она оставила меня одного с очень эрегированным пенисом.Я слышал, как они говорили в соседнои комнате, тетя Нато что-то объясняла Гоге. | | |
| |
|
| |
| | Экзекуторши сняли с доярки рабочие сапоги и комбинезон, прикрепили к лобковому колечку ремешок и голой повели на задний двор, где находились козлы. Последние состояли из двух широких досок, соединенных под тупым углом. У пристегнутой к таким козлам рабыни зад был высоко поднят и, как бы, сам подставлялся под прутья розги. У козел их ждала ключница Домна Петровна, которая и приказала высечь доярку за плохо вымытые молочные бидоны. Назначенные тридцать розг солеными прутьями были наказанием жестоким, но не мешающим уже завтра приступить к работе. | | |
| |
|
| |
| | Валера опрокидывает меня спиной на кровать. Трахает в киску. Стараюсь, чтобы лица не было видно наблюдателю. Лежу промежностью на дверь. На записи будет отлично видно, как блестящий от моих слюней член Валеры бодро влетает в моё влагалище. Да и чёрт с вами со всеми! Закрываю глаза. Пытаюсь сосредоточиться на физических ощущениях. Становится приятно. Обхватываю ногами спину любовника. Забываю, что за нами наблюдают и снимают. Начинаю стонать. Громко. Валера набирает темп. Возбуждение нарастает. Вот, вот оно!! Со стоном кончаю. Пока я нахожусь в таком состоянии, этот гад пользуется ситуацией и быстро выдернув член из моей вагины, перетыкает его чуть ниже. Я расслаблена и мокрый член входит легко и быстро. Ну далась ему моя попка!! Анальщик хренов! Начинает дрючить меня в задницу. Вспоминаю про снимающего. Бросаю взгляд на дверь. Там он, родненький. Самое интересное разве ж он пропустит! | | |
| |
|
Рассказ №0933
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/05/2002
Прочитано раз: 23850 (за неделю: 16)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти...."
Страницы: [ 1 ]
Горький кофе, соленые слезы и липкой патокой приставучие мысли. Как прервать их нескончаемый поток? Как спрятаться в скорлупу тупого бездумного существования? Забыть, не думать, не мечтать, не путаться в смутных догадках. Исчезнуть как вид, как Homosapiens. Я не хочу мыслить!
Ведь, живут же рядышком голуби. Они прилетают на покатый карниз с облупившейся краской, клюют хлебные крошки и воркуют. Никаких мыслей о нереализованности, невостребованности и общественной полезности. Сизые кавалеры не вызывают у своих подружек сомнений в их привлекательности, не мучаются проблемами разнообразия в семейной жизни. Птицы просто вместе, они парят в синеве, высиживают птенцов и учат их летать, повинуясь инстинкту и закону природы, который не регламентирует любовь, а превозносит чувства, как основную движущую силу жизни.
А мы? Мыслящие! Что делаем мы?
Мы, многомудрые, придумали себе такое множество правил и условностей, что уже сами точно не помним их значение. С какой легкостью мы отказываемся от собственных, таких прочных, убеждений. Сомневаемся, мучаемся, коротаем лунные ночи, изнемогая от своих и чужих мыслей. Я не хочу!
Я не хотела терзать свой неокрепший мозг вопросом "Зачем я живу?" - я хотела жить!
Я не желала, прижимаясь к тебе, задумываться "а подходим ли мы друг другу?" - я хотела любить! Я выбрала тебя, повинуясь тому неведомому влечению, которое возникает вне циничного сознания. Ты был моим избранником не по воле разума, а по зову плоти.
Нам было хорошо вместе, и пока нам было хорошо, я не задумывалась ни о чем.
Но потом надрывно звонил телефон, разрывая ночь на "до" и "после", не оставляя мне выбора, швыряя в глубокий омут обмана и понимания ошибки. Ночь смотрела лукавым совиным глазом. Равнодушное небо в белой раме окна. Боль.
И на острие боли пришли мысли вперемешку с горьким кофе и солеными слезами. Зачем они пришли? Чтобы отдать последние почести умирающим чувствам? Кто их звал? Почему они возникли в горячке моего воспаленного воображения, одев соболезнующую маску смирения:
Обжигающий глоток и пронзительно-острая вспышка догадки: цель их прихода - сравнение. Сравнение благости чувственного безмыслия с покоем осмысленного бесчувствия. Что лучше? Что легче? И неужели нет компромисса между ними?
Я смыкаю ресницы, пряча за веками свою грешную сущность. Я вдруг поняла, что компромисса не бывает. Мечтая об одном, по воле контролирующего рассудка мы делаем друге, а когда осознаем ошибку, приходят мысли. Их рождает наш мозг, как антитела, как иммунитет к возможности новых ошибок.
Но за дрожащими ресницами воскресают чувства, и ползет по моей щеке непрошеная слеза, сметая все барьеры, выстроенные суровым разумом. Я не хочу мыслить, я хочу чувствовать, как голуби...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
