 |
| |
| | - Я люблю тебя, Расик... - словно эхо, повторил Димка... он порывисто прижался губами к губам Расима - начал страстно, горячо целовать Расима в губы, в щеки, в лучисто жмурящиеся глаза, в пипку носа. - Я люблю тебя, Расик... любою... люблю... - Он, упоённый счастьем Димка, говорил это Расику каждый день - каждый день признавался Расиму в своей любви, а Расим ему, Димке, признался в любви только сейчас, и Димка, словно не веря в то, что он только что от Расима услышал, желая вслушиваться в слова Расима снова и снова, тут же проговорил: - Расик, ещё... ещё раз скажи! | | |
| |
|
| |
| | Тогда Мишка более уверенно стал действовать - чуть мамину попу подвинул, раздвинул её ягодицы пухлые и теперь вошёл уже до конца. Член у него, как и у меня - тонкий, но длинный, так что достал он своей мамочке чуть ли не до матки. Сейчас он двигался в маминой просторной пещерке уже долго, мама его и сопеть стала немного по-другому, вроде и ей удовольствие. А Мишка никак кончить не может, член его в просторной маминой вагине ходит свободно. Ну Мишка и решился - смазал вазелином и слюнями дырочку в маминой попе и потихоньку ввёл туда свой писюн. Она чуть проохала спросонья и спьяну, да Мишка твёрдо держал её за бёдра и медленно, но нахально всунул до конца. А вот это уже было так приятно, плотненько, горячо внутри, немного ещё Мишка подвигался и кончил, весь содрогаясь от сладкого удовольствия. | | |
| |
|
| |
| | Когда мы оказались на лестнице, было уже начало двенадцатого. Мы раздали все подарки, и даже посох и мешок кому-то отдали. Я был теперь налегке, и оставалось только дойти до дома, чтобы там тихо справить Новый год. В конце ноября меня бросила девушка, уйдя к какому-то кооперативщику, и я остался совсем не у дел. Встречать новый 1990-й год с родителями мне не хотелось, и я решил встретить его в гордом одиночестве. | | |
| |
|
| |
| | Его личный лечащий врач Вероника Климова, так никогда и не узнает, как умер ее любимый пациент этой ночью. В больничной своей камере палате. Она лежала мертвой уже давно в своей квартире на девятом этаже высотки. С широко открытыми от пережитого кошмара и ужаса карими безумными глазами. Сойдя окончательно с ума, она изрезала себя хирургическим взятым из ее медицинской сумочки ножом. В собственной спальне находясь под воздействием постоянного и не проходящего ужаса и страха, так и не сумев найти выход из того мира в который она попала. Не сумев совладать со своими распаленными одинокой тридцатилетней женщины необузданными сексуальными желаниями. Она так и не вышла из того жуткого инфернального потустороннего мира, в который она попала. Заблудившись в нем навсегда. Сама, сойдя с ума и покончив с собой, как тот Гавриков. | | |
| |
|
Рассказ №0962
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 13/03/2023
Прочитано раз: 27798 (за неделю: 12)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Было это зимой аж в 72м году, в Новосибирске. У меня тогда была подруга - ласточка-косулечка, замечательная во всех отношениях - ладненькая, ласковая, уютная и женственная на редкость, а главное - заводилась даже от долгого взгляда.
..."
Страницы: [ 1 ]
Было это зимой аж в 72м году, в Новосибирске. У меня тогда была подруга - ласточка-косулечка, замечательная во всех отношениях - ладненькая, ласковая, уютная и женственная на редкость, а главное - заводилась даже от долгого взгляда.
Как-то мы с ней нагостились и вышли на площадку остальных поджидать. Я её в уголок притиснул - и давай целовать. Молодой был да пьяный, увлёкся маленько, пару раз по шейке прошёлся, вдруг она меня отпихнула и шепчет:
- Ну как я теперь мокрая на мороз пойду?
А дубец-то на дворе был изрядный и ехать черте куда. До остановки мы добежали, а там я сел в сугроб - лавочка-то холоднее - просунул подол её шубы между ног и спереди завернул конвертиком, как младенцу, чтобы прикрыть её женские дела, посадил на колени, обнял полушубком и прижал поплотнее. Она мне - руки за пазуху, нос - в воротник и притихла. А у меня были толстые меховые рукавицы, так я одну подмышкой нагрел. Когда троллейбус подкатил, я эту рукавичку сунул ей между ног:
- Держи!
Ехали так же в обнимку, она пригрелась, но чего-то всё молчала, а когда зашли домой, набросилась на меня с кулаками да зло так дубасит и плачет, едва унял.
- Ты чего?
- А ты думаешь, легко было твою варежку держать? Она же, как рука! А ты меня ещё и покачивал.
Вот и пойми этих баб, когда хорошо им, а когда не очень.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
