 |
| |
| | Полностью голая Дана Мельникова лежала на ковре, а над ней пыхтел тот самый педик в свитерке. Точнее, уже без свитерка. Я стоял на пороге, будто окаменев. Мой взгляд был прикован к действу. Надо же - всё, как и в моих фантазиях - и вздыбленные соски, и ротик, издающий сладостные стоны, и широко раздвинутые ножки: Вот только у руля - вовсе не я. Меня постепенно брала злость, однако я не переставал смотреть, как эти двое развлекаются. Дана стонала, цепляясь пальцами за ворсистый ковёр, а её трахарь, вдруг вытащив из неё свой огромный член, переместится чуть выше - прямо к её миленькому личику. Ещё секунда, и его агрегат оказался прямо у неё во рту. Дана не протестовала. Напротив, она с удовольствием заглатывала его, попутно лаская свою писечку одной рукой. | | |
| |
|
| |
| | Фуэнцио потом всадил в нее и долго-долго драл. И при каждой его фрикции Гизела кончала, кончала, кончала! И вся извелась оттого, что оргазмов у нее было столько, сколько фрикций сделал Фуэнцио. А под ор она кончала действительно двойным концом: сладко и долго. Она ни о чем не думала, потому что не могла: она забыла все на свете, лишь одно неземное блаженство завладело всеми ее мыслями, каждым нервом ее тела. | | |
| |
|
| |
| | 7. Во времена СССР секс конечно был, не было минетов и всяких там куни, поэтому когда они стали голыми (лобок у мамы был очень чёрен и курчаво волосат, он был не сильно волосат и даже мускулист) ещё поцеловав маму в губы и грудь развернул её к себе спиной, она сама нагнулась опёрлась на стол и раздвинула ноги. 8. Он вошёл в неё нежно но сразу на всю длину (в этот момент я впервые тогда но и последний в тот раз услышал мамин стон) , руки его были у мамы на ягодицах, ко мне они стояли под углом 45 градусов почти боком, видел я только когда член на ненамного выходил из писи мамы. 9. На его лице не было агрессии не было ухмылки, было счастье и мож кусочек любви. | | |
| |
|
| |
| | Она прикрыла колени подолом платья, чтобы спрятать щенку от возможных взглядов. Она чувствовала каждый его поцелуй и каждое прикосновение его маленького язычка, и как же она была ему благодарна сейчас, за его старания, за его маленькое горячее личико, которое так старательно пыхтело между её ножек. Как она была довольна своим щенком и радовалась, что не ошиблась в нём и именно этого мальчика выбрала для дрессировки. Он очень старался, и она чувствовала это и в какой-то момент она ощутила себя с ним единым целым. Её мокрая пиздёнка и его горячий ротик словно были созданы друг для друга. Он еще это осознает, и она ему обязательно это объяснит, а он не посмеет ослушаться. Но сейчас маленький мальчик в белых трусиках стоял на коленях перед ней и самозабвенно вылизывал её цветочек, тихо поскуливая между ножек, то приседая, то привставая, чтобы проникнуть в каждую складочку её киски. | | |
| |
|
Рассказ №0962
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 13/03/2023
Прочитано раз: 28102 (за неделю: 5)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Было это зимой аж в 72м году, в Новосибирске. У меня тогда была подруга - ласточка-косулечка, замечательная во всех отношениях - ладненькая, ласковая, уютная и женственная на редкость, а главное - заводилась даже от долгого взгляда.
..."
Страницы: [ 1 ]
Было это зимой аж в 72м году, в Новосибирске. У меня тогда была подруга - ласточка-косулечка, замечательная во всех отношениях - ладненькая, ласковая, уютная и женственная на редкость, а главное - заводилась даже от долгого взгляда.
Как-то мы с ней нагостились и вышли на площадку остальных поджидать. Я её в уголок притиснул - и давай целовать. Молодой был да пьяный, увлёкся маленько, пару раз по шейке прошёлся, вдруг она меня отпихнула и шепчет:
- Ну как я теперь мокрая на мороз пойду?
А дубец-то на дворе был изрядный и ехать черте куда. До остановки мы добежали, а там я сел в сугроб - лавочка-то холоднее - просунул подол её шубы между ног и спереди завернул конвертиком, как младенцу, чтобы прикрыть её женские дела, посадил на колени, обнял полушубком и прижал поплотнее. Она мне - руки за пазуху, нос - в воротник и притихла. А у меня были толстые меховые рукавицы, так я одну подмышкой нагрел. Когда троллейбус подкатил, я эту рукавичку сунул ей между ног:
- Держи!
Ехали так же в обнимку, она пригрелась, но чего-то всё молчала, а когда зашли домой, набросилась на меня с кулаками да зло так дубасит и плачет, едва унял.
- Ты чего?
- А ты думаешь, легко было твою варежку держать? Она же, как рука! А ты меня ещё и покачивал.
Вот и пойми этих баб, когда хорошо им, а когда не очень.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
