 |
| |
| | Даже было непонятно, чего я боюсь, как девушка, когда меня щупают за жопу и за передок. К своему удивлению, в данный момент, в бассейне, подчиняясь напору бабы, я почувствовал, что мне приятно, в то же время я понимал, что инстинктивно сжимаю ляжки (от промежности до колен) . Но развожу ноги в стороны от колен до ступней, как девушка, стоящая на полу (земле) или лежащая на кровати, защищающая вход во влагалище. То есть, ступни разводятся для устойчивости, а ляжки сжимаются для защиты 314зды от проникновения. Наташа мяла мою грудь, попу, ляжки, поглаживала член и яички. Но мне мечталось иметь влагалище и Наташин палец внутри него. Просто херня какая-то! | | |
| |
|
| |
| | Я смотрел и смотрел на неё, пока не решил снова понюхать. Приблизив голову, я вновь вдохнул полной грудью. Да, это был тот неповторимый, замечательный аромат женщины. Я на автомате глянул на маму и обомлел. Она немигающими глазами смотрела на меня. Я тут же вскочил и сел на кровать, ожидая чего-то ужасного. Мои трусы дыбились от уже давно стоящего члена. | | |
| |
|
| |
| | Лицо Толи исказила злобная гримаса, и он разразился тирадой, что он не знал, что Марина грязная шлюха, и не просто грязная шлюха, но и извращенка, и что ей надо срочно обратиться к психиатру, и что больше видеть ее он не хочет, так как она подло надругалась над его светлыми к ней чувствами. После чего быстро оделся и ушел, громко хлопнул входной дверью. Марине показалось, что ее сильно ударили пыльным мешком по голове, и что ей было бы не так противно, если бы ее с головой окунули в чан с дерьмом. Через несколько секунд слезы брызнули из ее глаз, и она в голос разревелась. А вот вытереть слезы и закрыть лицо руками, несмотря на инстинктивные попытки, она не могла - руки были скованы за спиной. Она попыталась стянуть наручники со своих рук, но ничего не получилось, от этих ее попыток они только защелкнулись на еще один щелчок. Марина никак не предвидела такого оборота событий, поэтому не поставила их на блокировку. Потом ее начал бить сильный нервный озноб. Трясущимися руками и обливаясь слезами, она, достала из прикроватной тумбочки ключ от наручников и попыталась их открыть, однако руки у нее тряслись и она никак не могла попасть в замочную скважину, хотя до этого она это неоднократно проделывала. Ей нравилось быть связанной по рукам и ногам, и еще у нее с юности была странная, как ей казалось, фантазия, чтобы ее молодой человек крепко ее связал, а потом от всей души оттрахал в рот. Но сейчас ей никак не удавалось снять с себя эту ее стальную "игрушку". В довершении всего, Марина уронила ключ на пол и он, звонко отскочив от паркета, как и положено, отлетел под кровать. Марину охватила паника. Запасной ключик она спрятала на кухне в настенном шкафу в банке с крупой, скованными за спиной руками его было тем более не достать. Глубоко униженная в своих искренних порывах, она в довершении всего не могла освободиться от наручников, будучи совершенно обнаженной. Мысль просить чей-то помощи усиливала панику. В голове у нее крутилось - Лучше умереть вот так, в наручниках, чем еще раз испытать позор при освобождении посторонними. Она попыталась пропустить руки через попку, в положение руки спереди, что бы легче достать ключ из-под кровати. Однако очень быстро бросила это занятие, так как довольно широкие бедра, не позволили провести ей это трюк. Проревев в подушку довольно продолжительное время, Марина немного успокоилась и, всхлипывая, пошла на кухню, взяла швабру, найдя глазами ключ под кроватью, очень осторожно, чтобы не загнать его еще дальше, все-таки вытащила его, положила на тумбочку, выждала еще некоторое время, пока окончательно пропала дрожь в руках, сидя на кровати, чтобы ключу на сей раз некуда было падать, наконец сняла с себя наручники. Как результат всей этой истории, у Марины образовался сильнейший панический страх, что новый молодой человек рано или поздно узнает о ее "странностях" , но второго такого унижения Марина не пережила бы. Поэтому она тихо, временами, занималась не экстремальным самосвязыванием, когда это позволяли условия. Она очень любила заморозить в пластиковой бутылке ключ от наручников, раздевшись до гола, сковать себе руки и ноги браслетами, потом сцепить их еще одной парой наручников и ждать долгие часы, пока из подвешенной бутылки не выпадет спасительный ключик. | | |
| |
|
| |
| | Антон - совершенно голый, ещё по-мальчишески субтильный и оттого кажущийся тонким и хрупким - расслабленно лежит на махровой простыне, чуть раздвинув в стороны длинные ноги... за то время, что Макс разговаривал с Сявой, член у Антона чуть-чуть обмяк, потерял несгибаемость-твёрдость, и теперь он, Антонов член, подобно сочной сосиске, лежит запрокинутой кверху уздечкой вдоль живота, чуть отклонившись от пупка вправо - в сторону той руки, которой Антон частенько наедине с собой занимается самоуслаждением, - член Антона, длинный и толстый, кажется несоразмерно большим, соблазнительно крупным на фоне субтильного тела... впрочем, такое нередко бывает в том возрасте, в каком пребывает Антон, - ему, школьнику-десятикласснику, только-только исполнилось шестнадцать... отличный возраст для всяких экспериментов! | | |
| |
|
Рассказ №0973
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 18/06/2024
Прочитано раз: 24587 (за неделю: 23)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Тебе не бывает одиноко рядом с любимым человеком? Ты безумно любишь, но тебе чего-то не хватает. Чего-то, что ты не хочешь произносить вслух. Хочешь я скажу это за тебя? БЕЗУМСТВА. Вот, что иногда так тяготит твою душу. Ты знаешь, что будут завтра. Ты знаешь, чего хочешь. Ты знаешь, что сказать, сделать... Ты это знаешь... А порой так хочется нового, необычайно острого!..."
Страницы: [ 1 ]
Кто ты? Кто ты, прекрасная незнакомка?
Как мне с тобой легко и приятно. Я не дождусь вечера, чтобы пообщаться с тобой... Мне так уютно рядом с тобой. Мы можем поговорить о чем угодно... Я не очень много знаю о тебе, да ты просто не любишь рассказывать. Впрочем, мы практически на равных. Я тоже не отличаюсь обилием слов. Зачем говорить о душевных ранах? Впрочем, ты же знаешь, кто я, где я была, что со мной происходило в сознательные годы. Знаешь все... Практически все... Кроме... моей...боли...
Боль... Она нахлынет внезапно. Сожмет сердце в тиски и не отпускает. Она держит меня. Господи, я задыхаюсь. Грудь словно заковали в тяжеленные цепи.
Тревога... На душу неспокойно, и это начинает отражаться в моем взгляде, поглядывании по сторонам.
Настороженность... Замыкаюсь в себе. Почему я молчу? Что случилось? Что с моими глазами? Я молчу. Если я сейчас начну говорить, ты не узнаешь меня...
Это моя жизнь. Вторая жизнь...
Сколько их у меня? Много. Но боюсь я только одну. Ту, что безумно давит. Ту, что не дает мне спокойно спать по ночам. Ту, от которой бегут мурашки по коже. Нет, мне не страшно. Просто боль. Тупая боль. Боль в сердце.
Теперь ты знаешь обо мне очень много. Слишком много, чтобы суметь заставить меня замолчать...
Пусть тебе не будет страшно. Не бойся за меня.
Не бойся быть со мной. Я не обижу тебя. Просто, иногда не спрашивай меня ни о чем. Ведь друг, это не тот, с кем просто приятно проводить время, гулять, общаться. Друг- это тот, с кем есть, о чем помолчать. Давай помолчим. Сейчас ты понимаешь меня?
Я тоже хочу знать о тебе больше. Мне интересно все! Что ты читаешь, какую музыку слушаешь. Любишь бесцельно бродить по улице ночью? Наблюдать, как кружатся снежинки в лучах фар и мягком свете фонарей? Бродишь, задрав голову, смотришь на звезды, и что-то манит тебя. Ты улетаешь. Как бы мне хотелось оказаться там. Высоко-высоко в небе.... Гореть так же ярко. Красиво...
Тебе не бывает одиноко рядом с любимым человеком? Ты безумно любишь, но тебе чего-то не хватает. Чего-то, что ты не хочешь произносить вслух. Хочешь я скажу это за тебя? БЕЗУМСТВА. Вот, что иногда так тяготит твою душу. Ты знаешь, что будут завтра. Ты знаешь, чего хочешь. Ты знаешь, что сказать, сделать... Ты это знаешь... А порой так хочется нового, необычайно острого!
Да? Или я не права?
Так много хочется у тебя спросить. Мне правда, интересно все.
"Первая любовь, первая печаль.
Первое прости, первое прощай."
Расскажи мне о себе?
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
