Рассказ №1040 (страница 2)

     Жаль только, что множество ценных моментов я зафиксировать не успел. На какой-то миг, улавливаемый глазом, вырисовывается идеальная композиция, но не успеваешь крикнуть "стоп!", не успеваешь нажать на спуск. Девушки полярно отличались от манекенов -- двигались, дышали, разговаривали, хихикали. Возникали другие картины, более или менее выразительные, а повторить ускользнувший кадр было уже невозможно...
     После нового перерыва, потраченного на подкрепление сил вином и закусками, подошёл и мой черёд исполнить роль фотомодели. Милана захватила в свои руки инициативу -- вместе с аппаратом -- и командовала нам с Лизой, в каких позах располагаться на диване.
     Мы все оказались полностью раздетыми. Я и Лиза, понятное дело, служили композиционным материалом, Мила же просто не сочла нужным одеваться. В квартире благодаря электроподогреву создалась летняя атмосфера, а в спальне -- даже тропическая, поскольку три мощные лампы грели не хуже полупарализованной батареи.
     Милана не стала тратить время на нашу психологическую "притирку" с партнёршей, предложив мне сразу заключить Лизу в объятия и замереть в блаженной истоме, утончённо целуя вишнёвую выпуклость соска. Отказаться было невозможно. Лиза робко положила руку на моё плечо и с неподдельным целомудрием посмотрела в объектив. Будто возле её груди -- не хмельная голова мужчины, а безобидная бабочка, собирающая мохнатым хоботком нектар с экзотического цветка. Я на этом снимке получился с неуместной улыбкой, которая в обществе девических прелестей кажется вообще придурковатой. А всё из-за того, что рассыпанные по плечам волосы Лизы щекотали мне шею.
     Затем мы изображали фотогеничные моменты совокупления. Пока только изображали. Сначала в традиционной позе, когда Лиза лежала на спине, а я -- сверху. И менее распространённый вариант: она с закинутыми мне на плечи ногами. Потом был кадр, где Лиза встала на четвереньки, а я пристроился сзади...
     Милана так выбирала ракурсы, чтобы выдающаяся часть моего тела скрывалась за рукой или бедром. Мне приходилось весьма нелегко -- по чисто техническим причинам. Ведь для имитации натуральной картины соития требовалось быть в максимальной близости от Лизы. С другой стороны, я изо всех сил старался не коснуться её невзначай своим органом, принявшим боеспособный вид. Вдруг она сочтёт это за пошлую бестактность или, хуже того, за провокацию?
     Похоже, Милану наши упражнения раззадоривали не меньше моего. Около половины кадров оказались впоследствии "размытыми" -- Мила забывала наводить резкость, увлекаясь постановочной чехардой. Её несло в неудержимом потоке вдохновения, и она сочиняла композиции одну любопытнее другой.
     Мы сделали несколько "трюковых" снимков. Например, я держал Лизу на весу вниз головой, зажав её голени подмышками и вцепившись пальцами в ягодицы. Она, прогнувшись, вытянула руки по плоскости дивана. Золотистые пряди волос в беспорядке рассыпались у моих дрожащих от напряжения ног...
     Или другой акробатический номер. Лиза встала на "мостик" (ей, как страстной любительнице шейпинга, это не составило особого труда), а я протиснулся между её бёдрами и приник лицом к пушистым волоскам, покрывающим мягкие женские дольки. Я действительно поцеловал эти притягательные интимные губы, источавшие чуть уловимый запах ночной истомы. Растительность на этом месте тоже была светлой, "блондинистой", хотя и заметно темнее волос на голове.
     Милана не могла больше сдерживаться и обратилась к Лизе с просьбой поснимать теперь нас. Та неуверенно пожала плечами, признавшись, что не умеет фотографировать. "Да чего там уметь, -- успокоили мы её, -- сейчас всё настроим, тебе останется лишь нажать на кнопку". Я спрыгнул с дивана и, установив резкость, указал Лизе, откуда следует вести съёмку.
     С Миланой эротические позы мы уже не имитировали. Просто застывали на миг в каком-то положении, а после щелчка фотоаппарата продолжали ласкать друг друга, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.
     Когда Мила повернулась ко мне своей очаровательной попкой, я непринуждённо проник в её манящее лоно. Сокровенные женские глубины недаром называют "влагалищем" -- у Миланы оно стало таким влажным, что мой член почти не ощущал его стенок и словно скользил в горячей безбрежности наслаждения.
     Лиза, отложив аппарат, с огромным интересом следила, как мы с гурманской неторопливостью занимаемся любовью. Стоявшую на четвереньках Милу я держал за талию и ритмично насаживал на свою твердыню, мягко, но сильно -- так, что ягодицы её пружинили о мой пресс. Она же томно выгибалась и тихонько постанывала.
     Зрелище, судя по всему, было захватывающим. Лиза подошла к нам почти вплотную и таращилась во все глаза. Не прерывая медленных покачиваний, я протянул правую руку и тронул Лизу за шелковистую поросль под животом. Она не протестовала. Тогда мои пальцы раздвинули складки её естества и принялись изучать внутреннее устройство междуножья. Девушка придвинулась ближе, дабы мне было удобней проводить исследования. Деликатно просунув средний палец в глубину сочного плода, я не обнаружил никаких признаков девственности. Это обстоятельство всколыхнуло омут моих потаённых желаний, и в воображении закружился хоровод разгульных образов...
     Взгляд Лизы случайно упал на будильник, примостившийся на краю трюмо.
     -- О! Уже без пяти двенадцать!..
     Все мгновенно протрезвели. Встречать Новый год мы всё-таки намеревались торжественно, как подобает добропорядочным гражданам. Спешно накинув праздничные наряды, мы поплюхались на свои места за столом и придвинули к себе тарелки. Бахнула бутылка шампанского, затрезвонили по телевизору куранты, и наше дружное "ура!" смешалось со звяканьем сдвинутых бокалов, в прозрачности которых резвились искристые пузырьки.
     Час или полтора прошли в дурмане гастрономического раздолья и бессюжетной болтовни, в упоительно-приподнятом расположении духа. Иногда разговор прерывался каким-нибудь телевизионным эпизодом, выбивающимся из общей монотонности ликования. Телевизор старательно вещал о чём-то и тщился привлечь нас калейдоскопической сменой картинок, мы же внимали ему вполуха и вполглаза.
     Когда Лиза отлучилась в туалет, я спросил у Милы:
     -- Как ты думаешь, она достаточно свободна в сексуальном отношении?
     Милана взяла мою руку и, сильно сжимая пальцы, горячим шёпотом произнесла:
     -- Я хочу посмотреть, как ты её будешь...
     По азартной насыщенности тона я понял, что она не шутит. Вернулась Лиза, и я предложил:
     -- Ну что, продолжим творческие поиски?
     В спальне горела лишь верхняя лампа, облагороженная пластмассовой "юбочкой" жёлтого плафона. Я не стал включать светильники, а начал помогать Лизе раздеваться. Она сразу смекнула, какой оборот приобретают наши забавы. На её лице не отразилось ни тени недоумения, ни намёка на возмущение. Только живейший интерес лучился из сумрака невинных глаз.
     Спонтанность ситуации не сбила Лизу с панталыку. Она оказалась девушкой рассудительной и предусмотрительной. Когда мы снова предстали друг перед другом в первозданной наготе, она мягко отстранилась и принялась деловито рыться в своей сумочке. А через несколько секунд протянула мне... презерватив! Дорогой, импортный, со смазкой. Теперь ничего больше не мешало узнать её поближе. Точнее, поглубже.
     Укладываясь на диван и мимоходом наблюдая, как я облачаю в скафандр презерватива застоявшегося скакуна, Лиза всё-таки высказала Миле своё мнение:
     -- Я бы своего мужа убила за такое... Как ты можешь на это спокойно смотреть?
     Но Милана смотрела на это вовсе не спокойно. Она испытывала приятное опьянение от смешения разных чувств: и женского любопытства, и порочного восторга, и острого возбуждения... Она была рада содействовать моему эротическому удовольствию, необузданной стихии моих самцовских качеств. Такие расплывчатые понятия, как "ревность", "разврат", "неверность" представлялись здесь совершенно неуместными. Что тут предосудительного, если всё на виду, всё по взаимному согласию?
     Устроившись на Лизе сверху, я приступил к привычному мужскому занятию, придерживая её из-под низу за плечи, чтобы от энергичных толчков тело не уезжало вперёд. Технические нюансы секса, сотни раз повторённые с Миланой, выполнялись мной автоматически. Не могу сказать, что мне было приятно до безумия. Конечно, было очень здорово, но не до крайней степени приятности. Презерватив вселяет уверенность в душу, избавляя от страха нежелательных последствий, но всё-таки лишает целого спектра тонких ощущений. Это как поцелуй через полиэтиленовую плёнку.
     Зато психический настрой обогатился новыми оттенками. Ублажать одну женщину на глазах у другой, предвкушая скорую смену их ролей, -- поистине полифоническая оргия нервных клеток! Глядя на чувственное пиршество наших тел, Милана непрерывно стимулировала пальцами свой клитор и "заводилась" всё больше и больше. Наконец не вытерпела и с возгласом "Я тоже! Я тоже хочу!" стала тормошить меня за плечо.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

Читать также: