 |
 |
 |  | Потом встал и сказал давай Танька раздвигай жопу и садись на хуй (я чуть не кончил). Он лег на ковер а жена встала над ним в раскоряку раздвинула попочку и стала насаживаться очком на его член. Она чуть вскрикнула и сказала что на сухую не пойдет, тогда я принес крем и смазал ее шоколадную дырочку, Танька легко засунула его член себе в зад и стала на нем прыгать а я встал перед ее лицом и дрочил пока не кончил на ее личико. Потом и друг спустил ей в жопу. Мы с удовольствием смотрели как между ее ног стекает и капает сперма. У Андрюхи опять встал ( от вида лица моей жены) он поставил Таньку раком и вставил ей в пизду а я дал ей пососать. Когда он в нее кончил я подощел к ней сзади и тоже ввел в нее. Ощущение от влагалиша заполненного спермой было необычное приятное при каждом толчке из него текло и она хрюкало и очень возбуждало что я кончил довольно быстро. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | На узком языке песка, пробивающегося из-под высокой травы к реке, на расстеленном полотенце лежали Вика и папа. Белое пятно, на которое я ранее обратил внимание, было ничем иным, как Викиной панамкой, небрежно отброшенной в сторону. Рядом с ней лежала и раскрытая книга. Папа был в растянутых спортивках, его рубашка висела на ветке ивы поблизости, вместе с Викиным платьишком. Вика лежала в красном открытом купальнике, устроившись на плече у папы, а папа что-то шептал ей на ушко, и, время от времени, целовал её лицо и шею. Выглядели оба расслабленными и спокойными, и я уже хотел было вернуться назад, или окликнуть их, привлекая к себе внимание, или сделать еще что-нибудь, вместо того чтобы подсматривать за ними из-за лопуха, но тут папина рука начала вновь поглаживать Викино бедро, по-прежнему нежно, но что-то в этих движениях показалось мне необычным. Пальцы папы скользили по гладкой коже, соскальзывая на внутреннюю сторону ляжки и временами осторожно, но явно сильно, с непонятной мне жадностью, вдавливаясь в белую нежность незагорелой ноги. Вика, впрочем, не возражала. Она лежала с расслабленным лицом, зажмурившись, и лишь иногда, когда пальцы папы были особенно настойчивы, издавала легкие вяканья, сопровождая их улыбкой. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | В этот день - свой тринадцатый день рождения - она проснулась рано. В окно светило солнце, было лето, за спиной осталась учеба, зануды учителя и балбесы одноклассники. Впереди - три месяца балдежа.
|  |  |
| |
 |
 |
 |  | В то же мгновение я испытала такую жуткую боль, что из груди у меня вырвался дикий вопль. Если бы не толстенные стены этого дома, сооруженного специально для братьев-писателей, наверное, все его обитатели сбежались бы на мой истошный крик, ведь они чутко прислушиваются к голосу народа, как их тому всегда учила наша партия. Но в том положении, в котором я находилась под кроватью, мне ничего не оставалось, как сопротивляться и протестовать только криком. Но крик, да еще приглушенный массивной кроватью, разве поможет в такой ситуации? И писатель это хорошо знал. Потому-то и загнал меня специально туда, чтобы "связать" по рукам и ногам, лишить возможности сопротивляться по-настоящему. Между тем, будь все по-другому, я уж нашла бы способ охладить его пыл. Дотянулась бы рукой до яиц и шарахнула по ним так, чтобы у него стало так же темно в глазах, как у негра в жопе. |  |  |
| |
|
Рассказ №10418
|