 |
| |
| | Я отодвинул покрывало, расшитое золотом, и … страшная по своей мерзости картина предстала перед Моими очами. Моя женщина, Моя любимая женщина - та, которую Я обещал омыть в звездном дожде, которой Я клялся подарить вселенную, - лежала на ложе, осыпанном по краям изумрудами и рубинами, задрав белую юбку и , приспустив исподнее, со стоном блудодействовала, откинув голову и спрятав глаза свои за занавесью опущенных ресниц. Она хрипела и рвала свободной рукой одежду, вытканную Мною из рассвета и утренних лучей солнца; лоно её кровоточило, и вскоре на белоснежном покрывале проступил огромный кровавый гранат. Сердце Мое перестало биться , крылья обвисли; букет маков пролился на пол. Но вскоре силы вернулись ко мне. И возмутился Я духом, и взмахнул крылом и спалил шатер, и схватив в руки огромный кнут и, подскочив к женщине, собрал с неё одежду и стал сечь по спине и бедрам. Она металась по кровати, крича от боли, а Я бил её всё сильнее и ожесточеннее, задыхаясь от гнева. Женская спина вздулась, и обнажилось мясо, кожа клочьями разлеталась в разные стороны. И вот женщина как-то стихла, перестала кричать и с тихим стоном бессильно упала на колени и протянула ко мне руки с мольбой. Глаза её были безумны. И занес Я бич свой, чтобы добить блудницу, но посмотрел ей в глаза и уронил его. И упал Я на колени рядом с женщиной и, разрыдавшись, обнял её истерзанное тело , целую и лаская … | | |
| |
|
| |
| | Миша подошел, опустился на колени между раздвинутых ножек, стал гладить бедра. Миша наклонился и стал целовать кожу, выше резинки чулка, приближаясь к горячему цветку. Когда язык проскользнул, между раздвинутыми губками, Ира застонала и двинулась навстречу языку. | | |
| |
|
| |
| | ОН схватил меня за ноги и подтащил к себе, так что я остался сидеть на самом краю. Потом он толкнул меня, и мне пришлось откинуться назад и упереться головой в стенку. | | |
| |
|
| |
| | Андрей был симпатичен... да, вполне симпатичен, и хотя симпатичность эта уже сама по себе была вполне самодостаточна, то есть не могла не обращать на себя внимание, но Никите, который не смотрел на парней с той зрения их симпатичности, даже не это было главное, - лицо Андрея было каким-то удивительно живым, открытым, располагающим, готовым в любой момент откликнуться искренней улыбкой, причем готовность эта читалась на лице даже тогда, когда Андрей улыбаться не собирался, и это выражение делало лицо Андрея, и без того симпатичное, не просто симпатичным, а обаятельно симпатичным... бывают такие лица, на которые и легко, и приятно смотреть - от людей с такими лицами априори не ждёшь ничего плохого, и потому Никита, лёжа под Андреем, как-то странно успокоился... | | |
| |
|
Рассказ №10443
|
