 |
| |
| | -И что? Это приятная изюминка. Я встал на колено и стал слизывать слизь с ее чулков, вытирать ее под юбкой. Слизи было много, все трусики были мокрые. Я снял их и положил их к себе в карман. Вытер между ног. Бросил салфетку на обочину и хотел встать. Она оторвалась от зеркала, красила губы, и показала пальцем- подыми и сьешь! Я не смог ослушаться ее, и стал потихоньку жевать салфетку. Тошнотворная смесь мокрой бумаги, пахнущей протухшей рыбой. Она смотрела как я давлюсь и морщусь, как с трудом глотаю. | | |
| |
|
| |
| | О чём думала Лера, да практически ни о чём. Её волновал один и тот же вопрос, почему муж к ней не прикасался после того, как она рассказала про Лёнчика. В таких моментах, когда он был серьёзен, она никогда не проявляла первой инициативу, боясь выглядеть слишком навязчивой в его глазах. Она чувствовала себя виноватой за то, что какой-то сосунок поимел её обе дырочки, когда она крепко спала, а особенно попу, которую даже муж так не трахал. И сейчас ей хотелось реабилитироваться перед супругом, но как? Он по-прежнему не проявлял инициативы. Вспомнив, что спиртное всегда раскрепощало её в сексуальном плане, она попросила налить ещё ей вина. | | |
| |
|
| |
| | Оказывается, что дядя уехал в командировку, а её дочери будут всю неделю у своей бабушки. О, как я ждал! Я пришел, прокрался к ней, как вор в ночи. Сказал, что ночую у друга. С сильно бьющимся сердцем я позвонил. Тетя впустила меня как всегда, правда спросила, не видел ли меня кто. Я ответил, что нет. В коротком халатике ее ноги смотрелись отлично. Мы прошли в спальную комнату. На пороге я остановился. Тихо играла музыка и... На кровати полусидела в недвусмысленной позе баба Надя, ее соседка. Ей было лет 55-60, жила она одна. Она была полноватой, грудастой и молодилась, выглядела она максимально лет на 40. Я был сильно удивлен, ведь было похоже на то, что они пили вино как близкие подруги... Видно было, что они уже не раз уединялись... Они обе подошли ко мне, образовался треугольник. Мне дали выпить бокал вина. Пока я пил, меня стали раздевать. Я и не собирался сопротивляться. Тётя Люба и баба Надя целовали поочередно то меня, то друг дружку. От вина и возбуждения я быстро захмелел, но был в рабочем состоянии. Меня совершенно нагого и слегка смущёного целовали, гладили и ласкали две совершенно опытные и красивые зрелые женщины, и нам всем это ужасно нравилось. Я принялся неопытными движениями ласкать и их, но получилось так, что сперва мы с бабой Таней начали раздевать мою тётю. Пока их губы сливались в страстном французском поцелуе, я развязал халатик и распахнул его. Обратно это великолепные груди! Пока я их целовал, сосал и облизывал соски, баба Надя обошла тётю сзади и стянула с неё халатик. Тётя Люба стала целовать меня взасос, ее горячий язык со вкусом сладкого вина гулял в моем рту, она покусывала мой язык, мои жадные губы. Баба Надя стянула трусы с крутых бедер тёти и, обняв её со спины, принялась также ласкать её груди. Меня Люба подавила вниз, и я начал спускаться все ниже и ниже, целуя её живот, пупок. Я добрался до сладко пахнувшего треугольника, когда баба Надя сказала: Раздень меня тоже, девонька... | | |
| |
|
| |
| | Чувств было слишком много: язык Шерон творил волшебство на её клиторе, а пальцы доктора Мейнард на её сосках. Толчки удовольствия пронзили её, сильнее и сильнее, пока не превратились в волны блаженства, и с женщинами, касающимися её в нужных местах и в нужный момент, оргазм взорвался внутри неё, большая яркая вспышка интенсивного удовольствия, которое началось где-то в паху, но послал вторичные вспышки в её груди, а затем разошёлся по всему телу. Она завыла, закричала, скручиваясь и извиваясь под контролем двух женщин, которых она почти не знала, но которые, казалось, знали её тело лучше чем она. И когда приливная волна начала ослабевать, ещё одна кульминация накрыла её, а затем следующая и следующая. | | |
| |
|
Рассказ №1049
|
