 |
| |
| | От этих ласк я начала нежно и монотонно станать, она усилила ласки проникая язычком в мою пещерку а пальчиком руки мою узкую попку. мне была настолько хорошо что Я не могла поверить что я занимаюсь таким с родной сестрой от этих мыслей в моей голове я возбудилась еще сильнее, сестра поняла что я долго не выдержу, она это заметила и решила помочь мне кончить она вставила еще два пальчика в мою попку, а язычком стала работать быстрее это стала последней каплей. прикусываю ее трусики чтобы не закричать от удовольствия я кончила, мне показалась что я описалась из моей писи был просто мощный поток моих соков который сестра ротиком старалась удержать но половина все таки забрызгала ее целиком. | | |
| |
|
| |
| | На узком языке песка, пробивающегося из-под высокой травы к реке, на расстеленном полотенце лежали Вика и папа. Белое пятно, на которое я ранее обратил внимание, было ничем иным, как Викиной панамкой, небрежно отброшенной в сторону. Рядом с ней лежала и раскрытая книга. Папа был в растянутых спортивках, его рубашка висела на ветке ивы поблизости, вместе с Викиным платьишком. Вика лежала в красном открытом купальнике, устроившись на плече у папы, а папа что-то шептал ей на ушко, и, время от времени, целовал её лицо и шею. Выглядели оба расслабленными и спокойными, и я уже хотел было вернуться назад, или окликнуть их, привлекая к себе внимание, или сделать еще что-нибудь, вместо того чтобы подсматривать за ними из-за лопуха, но тут папина рука начала вновь поглаживать Викино бедро, по-прежнему нежно, но что-то в этих движениях показалось мне необычным. Пальцы папы скользили по гладкой коже, соскальзывая на внутреннюю сторону ляжки и временами осторожно, но явно сильно, с непонятной мне жадностью, вдавливаясь в белую нежность незагорелой ноги. Вика, впрочем, не возражала. Она лежала с расслабленным лицом, зажмурившись, и лишь иногда, когда пальцы папы были особенно настойчивы, издавала легкие вяканья, сопровождая их улыбкой. | | |
| |
|
| |
| | Через некоторое время они опять зашуршали. Понял по тихому стону Азиза, что наступила вторая часть марлезианского балету. Ног проводника не было видно, зато голые волосатые икры ног соседа качались, и при каждом толчке, он матерился сквозь зубы. Да и характерный запах подтверждал мои предположения. | | |
| |
|
| |
| | В ответ я впилась своими припухшими губами в его губы и он снова "изнасиловал" мой рот языком. Я таяла от удовольствия и была вся-вся мокрая. Я - хотела его как сумасшедшая похотливая кошка. А вот его предложение снять ошейник неожиданно сильно меня напугало. Ощутила, что страстно хочу все оставить, как есть - он хозяин, я - рабыня. Мне нравится! Я - его. И быть его - моя принадлежность. Должно быть только так, потому что так - правильно. | | |
| |
|
Рассказ №10992
|
