Рассказ №11269

     На седьмой день Дася снова взяла с собой краски, этюдник и все причендалы в надежде хоть сегодня порисовать. Но когда мы вышли на пляж, нас обступили плотным кольцом курортники, и давай умолять, чтоб Дашка их разрисовала! Совали деньги, набивали цену... Слух о голой художнице за одни только сутки распространился по всем окрестным землям, и теперь нам не давали проходу. Ну все, кончился интимный отдых! Прикольно: вначале мы специально ведь расположились подальше от людей, чтобы Дашка могла отдыхать голой и не стесняться, а теперь Дашутка стала центром внимания, и весь пляж переехал к нам и расположился вокруг нашего пятачка.
     
     Дашка немного растерялась, потом сказала, что обязательно разрисует всех, кого сможет, только вначале пойдет выкупается. И чур - не торопить её! А еще она, прищурившись, напомнила о своем правиле: девушки допускаются на прием только топлесс.
     
     Дашка была в платье, и я, и все присутствующие, конечно, ждали, что будет дальше. В таких условиях ей ещё не приходилось раздеваться - на нее были направлены десятки взглядов, мужских и женских, и никто не собирался отворачиваться. Дашка сложила вещи на песок, обвела всех вызывающим взглядом, подмигнула мне и - быстро и решительно сдернула с себя платье. В толпе заулыбались, прошелестел эдакий неопределенный гул восхищения. Её стройное, загорелое тело было неописуемо красиво, у меня даже слезы навернулись на глаза от гордости за то, что эта умопомрачительная красавица - моя жена. Ее соски, загоревшие первый раз в жизни, сильно потемнели, стали почти бурыми, а пушок на лобке, наоборот, выгорел, и светлел на фоне темного загорелого тела, и волосы выгорели слегка, и в них сверкали золотые нити. И вся она была золотисто-коричневая, блестящая и упругая.
     
     Обнажившись, Дашка подошла, обняла меня, прижалась грудями - и принялась весело щебетать со всеми. Нас снова стали фоткать. Я обнял Дашку за голое бедро, мы попозировали, а потом побежали купаться.
     
     Дашка разрисовала в тот день человек 15. Были среди них и степенные мужики средних лет, и суровые тетки, которые в других условиях непременно обозвали бы Дашку бесстыдницей и кое-чем похуже, а здесь застенчиво и заискивающе улыбались ей. Дашка была неумолима, и они вынуждены были обнажить свои обвисшие бюсты, на которых Дашка рисовала то птичку, то облако, то собачью мордочку. Её фантазия была неисчерпаема, рисунки у нее были простые, но выразительные и ужасно веселые. У меня кружилась голова от восхищения, когда я смотрел, как голая Дашка управляется со всеми, а те - знай только ловят её взгляды. Я помогал ей - держал краски, бегал за водой, даже закрашивал обведенные ей контуры. Она, паршивка, поручила мне закрасить голую девичью грудь, девчушка и так стеснялась, а когда я взялся за её сисю - вообще поникла, нервно улыбалась и дергалась, когда я касался соска. Дашка здорово вошла во вкус - дразнить во мне, в себе и в других эротического чертика.
     
     Потом, уже далеко за полдень, Дашка вдруг объявила о конце рабочего дня, побежала в море, где я отмыл ее от красок, а потом мы решили удрать ото всех вплавь - к вулкану. Туда был километр или чуть больше, ну, мы поплыли вдоль берега, по которому гордо разгуливали разрисованные "модели".
     
     Мы проплыли с полкилометра, устали, выползли на берег... Тут уже не было людей. Мы побрели прямо наискосок через поле к вулкану. Дашка моментально покрылась серым слоем пыли, налипшей на мокрое тело, и я шутил, что никакого вулкана уже не нужно.
     
     На вулкане уже никого не было. Мы ступили в чавкающую грязь, и опять появилось сладкое и непонятное чувство, даже мурашки по коже пробежали. Я заблаговременно снял плавки, оставив их на траве, мы пробрались туда, где было по колено, легли и стали нежно обмазывать друг друга. С чистой кожей эта ласка оказалась еще более головокружительной, чем после выхода из грязевой ванны. Мы нежно мазали и мяли тела друг друга, я снова обмазывал Дашину пушистую головку, с наслаждением покрывая черной скользящей массой ее волосы, и она делала то же самое со мной. Потом мы очень скоро переключились на эрогенные зоны и половые органы, раздразнили себя до одурения... когда я вдруг скомандовал: "А теперь - в преисподнюю!" , схватил Дашку на руки, сразу увяз по пояс, споткнулся - и полетел с Дашкой в руках в самое жерло.
     
     И опять мы визжали и дурачились, опять стали веселыми зверятами, потерявшими разум. Я не давал Дашке протереть веки, все время замазывал их толстым слоем грязи, а она вертелась, как слепой котенок, задыхалась от смеха и колотила меня по плечам...
     
     Потом мы побежали, как малые детки, взявшись за руки, к морю - купаться. Ворвались на берег с визгом и воплями, как черные бешеные черти, насмерть перепугав чуваков, уже успевших забрести туда. Я уж и позабыл, что я голый, а вспомнил только, когда вылезал, и мой член под взглядами нескольких девушек исправно стал по стойке "смирно"... Дашка величественно продефилировала перед ними, задрав носик. Впрочем, те улыбались - видно, узнали "голую художницу".
     
     Мы побежали опять к вулкану. Там все еще никого не было. Тут у меня возникла одна идея. Мы оба здорово возбудили друг друга, но не удовлетворились, и возбуждение клокотало внутри, как самый настоящий вулкан. Я сунул руку Дашке между ног - там все оказалось именно так, как я и думал - и говорю:
     - Я ложусь на спину, ты тащишь меня туда, где по колено, садишься там на меня верхом, устраиваешься покрепче и поудобнее, а потом отталкиваешься ножками, и мы оба едем на мне в преисподнюю...
     Секс в грязи! Дашка аж подпрыгнула, взвизгнула, рванула меня за руку и потащила вперед - так ей хотелось поскорей впустить в себя эти впечатления. Понятно, что член должен быть чистым - я же не хотел натолкать внутрь Дашки грязи. И вот я придумал, как это можно сделать...
     
     У нас все получилось, хоть и с осложнениями. Дашка тащила меня за руки и подмышки, я плыл по грязи, как по мягкому киселю, потом Дашка все-таки споткнулась и окунулась почти с головой - но все-таки между ног было чисто. Член мой стоял исправно, как часовой, но руки у нас у обоих были грязные, поэтому Дашке нужно было попасть киской точно на член, как снайперу. Ей это удалось с третьей или четвертой попытки, и член вдруг провалился в ее влажное лоно. Мы оба завизжали от восторга, Дашка завертелась на мне, чавкая грязью и разбрасывая брызги - и тут мы оба поехали в центр вулкана. Это было, как внезапное скольжение с детской горки вниз головой - я только успел схватить Дашку за попу, чтоб она не соскользнула с моего члена. Мы снова окунулись по самую макушку, и даже не сразу вынырнули. Я крепко держал Дашку за попу, мы как бы срослись там, как сиамские близнецы. Вынырнули, жадно набрали воздуха, я даже не мог протереть глаза, так как держал Дашку, - но она сама сообразила снять грязь у меня с век, мы оба проморгались, улыбнулись друг другу - и я стал двигать бедрами.
     
     Это было нечто вроде секса в невесомости. Вначале было сложно приспособиться, какое-то время мы пыхтели и напрягались, но потом я понял, что достаточно расслабиться и только слегка ворочать членом в ее влагалище, и она тоже приспособилась медленно вращать бедрами - и тогда наступил такой кайф! Мы будто летели в космосе без веса и без усилий, а густая грязь еще умопомрачительно размазывалась по мошонке, а когда Дашка заскользила ручками по мне, и мы стали тереться липкими щечками, а потом я стал бодать головой о её грудь - мои руки были заняты, я держал ее за попу - вот тогда мы, что называется, прозрели! Я закричал Дашке: "я сейчас кончу! Что делать?" Дашка сказала "Таймаут" , перестала вращать бедрами, и мы блаженно застыли. Так повторилось ещё два раза, после чего я все-таки бурно кончил в Дашку, и некоторое время парил в изнеможении, вне времени и пространства. Потом я, когда отошел немного, взялся обеими руками за ее киску и анус, и Дашка тоже очень бурно кончила.
     
     Этот секс принес нам такую радость, которая переполнила нас до краев и вытекала из нас, как пена из бокала с шампанским. Мы почти не говорили, только смотрели друг на друга, улыбались и вздыхали. Была такая блаженная истома, когда не хотелось ни двигаться, ни говорить, а только прижиматься друг к другу и месить грязь. Встать было совершенно невозможно.
     
     Солнце уже садилось. Вдруг мне пришла в голову безумная идея, и я предложил Дашке: "давай ночевать здесь!". Её это почти не удивило, она только томно протянула "прямо в грязи?" - "Прямо в грязи! Как две свинки" , ответил я. Тела переполняла такая истома, что эта идея казалась все более реальной. Где-то там далеко были наши вещи, деньги, одежда, Дашкин этюдник, краски... но это была другая планета, далекая и несуществующая, а реальной была только наша любовь и наша истома. Грязь была теплой - она подогревалась изнутри энергией Земли, ночи были ласковые... мы только отползли из жерла вулкана к кромке - туда, где было дно. На всякий случай - хоть там и нельзя утонуть, а все же... И, очевидно, в ту же минуту заснули, потому что я уже ничего в тот день не помню.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: