Рассказ №113 (страница 3)

     - В голом, - охотно пояснил Птица, и сразу несколько юношей бросили на Свечкину удивленный взгляд. Раньше этот аспект как-то ускользал от их внимания. Никто ни когда не думал, что строгая и примерная Свечкина может быть голой. Подобная мысль была почти столь же кощунственной, как изредка посещавшее отдельных пионеров озарение, что Ленин, оказывается, тоже ходил в туалет.
     Под раздевающими взглядами Свечкина покраснела до корней волос и наверно убежала бы с глаз долой - но уже протрубили горнисты и простучали барабанщики, а с дальнего конца строя к центру пронесли знамя. Покинуть строй в этот момент означало сорвать линейку, а на такое Свечкина была не способна. Пионерский долг пересилил, и она, сдержав слёзы, вскинула руку в салюте.
     После линейки благоразумный, умеющий никогда не попадаться и не попадать Женька Гуревич сказал Юрику:
     - Зря ты нарываешься. Она опять настучит, и полетишь ты отсюда белым лебедем.
     - На то и гадкий утёнок, чтобы лебедем летать, - гордо ответствовал Юрик.
     Свечкина, однако, и не подумала стучать. Правда, любители этого дела имелись в отряде и помимо неё, но они были лишены доступа в высокие сферы, так что их стук не пошёл дальше вожатой, которая и так краем уха слышала разговорчики в строю. А день был банный, и Леночка была одна на весь отряд. Второй вожатый Дима ещё в начале смены явился на летучку с тяжёлого похмелья, вдрызг разругался с начальником и тут же был уволен, а замены ему пока не нашли.
     Так что Леночке пришлось самой купать сначала мальчиков, а потом девочек. С мальчиками она, естественно, была в купальнике, а сами мальчики - в плавках. Только Птица явился без плавок, закрутив в обоснование этого замысловатую фразу в своей привычной манере:
     - Каждый, кто хоть раз видел античную статую, знает, что находится у мужчины под трусами.
     И что странно - чуть ли не любая выходка или эффектная фраза Юрика могла бы послужить замечательным поводом для насмешек или (взять хотя бы гадкого утёнка) для обидных прозвищ, - но никто никогда над ним не смеялся, никто не дразнил его и не выдумывал кличек - даже Птицей Юрик назвал себя сам. Все просто опасались - ведь неизвестно, какую месть Юрик может выдумать и по безбашенности своей воплотить в жизнь.
     Вот и теперь только малолетний гигант Лёша Кучин, простой, как три копейки мелочью, и не привыкший думать о последствиях, лениво пробасил:
     - А ты что, Геракул что ли, или что?
     Юрик воззрился на Лёшу в немом изумлении. Он никак не подозревал Кучина в знании древнегреческой мифологии. Однако тут же вспомнил, что Лёша только что закончил пятый класс, где изучается история Древнего мира, и очевидно, Геракл вместе с оракулом случайно засели в его не засорённом излишними знаниями мозгу. А может, Лёшу самого кто-нибудь называл Гераклом - благо, было за что.
     - Нет, - прогнав изумление, ответил Юрик. - Я Давид. А ты Голиаф, - он щёлкнул гиганта по лбу со словами, - Если хочешь знать, что Давид сделал с Голиафом, почитай энциклопедию.
     Лёша не знал, что такое энциклопедия, и разговор иссяк сам собой. Малолетний гигант стал Юрику неинтересен. Птица направился к вожатой и, скромно потупив взор, попросил:
     - Елена Юрьевна, потрите мне спинку. Пожалуйста!
     - А больше некого попросить?
     - Совершенно некого! - развёл руками Птица. - Нас тринадцать человек, и я как раз тринадцатый.
     Вожатая засмеялась и подтолкнула Птицу в душевую кабинку - с боковыми стенками, но без двери. Юрик встал в позу свежепойманного гангстера из американских боевиков - руки на стену, ноги на ширине плеч. Леночка стала тереть его спину мочалкой, не жалея сил - любому другому было бы больно, а Юрик только кряхтел от удовольствия.
     Удовольствие это имело побочные последствия. Когда Юрик повернулся, предмет его мужской гордости имел весьма боевой вид, чем поверг вожатую в смущение.
     - Нет, ты невыносим, - сказала она, продолжая смеяться. Потом склонилась к его уху и шепнула. - Холодная вода, говорят, помогает.
     - Врут, - уверенно сказал Юрик, отобрал у Леночки мочалку и мыло и стал методично покрывать себя пеной.
     Девочкам было проще - они все мылись голые, и Елена Юрьевна тоже. Дебоширили он и во время купания почище мальчиков, оглушительно при этом визжа, чего юноши себе не позволяли. Леночка попыталась их усмирить, но не сумела даже перекричать, а потому спряталась от сего стихийного бедствия в одной из кабинок и стала нежиться под тугой струёй воды.
     Через некоторое время к ней подошла Свечкина. Она стояла молча, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, пока вожатая не открыла глаза и не бросила на девочку вопросительный взгляд.
     - Елена Юрьевна, скажите - а я очень некрасивая? - тихо, чтобы не услышали другие, спросила Нина, когда вожатая обратила на неё внимание.
     На самом деле Свечкина была очень даже ничего. Рано созревшая акселератка с милым лицом, ладной фигуркой и не по годам развитой грудью. Но несмотря на это Нина всё ещё оставалась ребёнком, сохраняя детскую наивность и романтические представления о любви, а уже посещавшие её нескромные желания подавляла повышенной общественной активностью. И изо всех сил старалась казаться взрослой.
     Но в этом её вопросе проявились сразу и детская наивность, и сомнения переходного возраста, и взрослое желание посмотреть на себя со стороны. И она ждала ответа, как решения своей судьбы.
     - Ну что ты говоришь?! - ответила Леночка, глядя ей прямо в глаза. - Ты очень красивая. Кому-кому, а тебе нечего об этом беспокоиться. За тебя побеспокоилась природа.
     - А почему тогда они смотрят на меня, как на... Как на... - девочка не смогла подобрать сравнения, но вожатая поняла, что Нина хотела сказать.
     - А ты просто не будь такой строгой. Надо радоваться жизни, и тогда жизнь будет радовать тебя.
     Свечкина ничего не сказала на это. Она долго молчала, словно что-то обдумывая, и наконец, решилась:
     - Елена Юрьевна, а почему люди снятся друг другу?
     "Ничего себе вопросики", - промелькнуло в голове у вожатой, а вслух она сказала:
     - А он тебе тоже снится?
     Нина кивнула и покраснела. Потом заговорила очень тихо и быстро, постоянно оглядываясь, не слышит ли кто:
     - Я боюсь теперь, Елена Юрьевна. У него же мухи в голове. Он нарывается всё время. Учудит что-нибудь, и выгонят его из лагеря. А я что буду делать?
     - А вот это ты брось. "Буревестник" ведь не вся жизнь. К тому же никто его пока из лагеря не выгоняет.
     - Всё равно. Это стихийное бедствие какое-то. И угораздило же меня... - Нина резко оборвала себя и скрылась в другой кабинке.
     "...в него влюбиться, - договорила Леночка про себя. - Стихийное бедствие - это точно. С ума сойти".
     "Стихийное бедствие" в этот день ещё раз дало о себе знать - правда, только на уровне слухов. До Леночки дошли разговоры о том, что Птица готовил групповое вторжение в душевую во время купания девочек и подбил на это нескольких пацанов. Планировалось ворваться в душ с фотоаппаратом, сделать несколько снимков и быстро убежать, чтобы спасти плёнку. Версия источников информации гласила, что в последний момент план был отменён по техническим причинам - из-за неисправности вспышки, без которой фотоаппарат в душевой был бы бесполезен.
     Неизвестно, насколько точна была эта информация, но только на следующий день Птица с важным видом расхаживал по лагерю в тёмных очках и с фотокамерой "Зенит" без вспышки и всем встречным представлялся:
     - Репортёр Шрайбикус.
     Во время легального купания в лягушатнике Юрик в воду не полез и даже раздеваться не стал, хотя жара стояла невыносимая. Он шастал по берегу, поминутно щёлкая камерой, причём основное внимание уделял Свечкиной, которая удивила всех тем, ч то вместо своего мрачного закрытого купальника надела бикини, причём чужое - так что лифчик был заметно меньше, чем полагалось бы для её роскошных форм.
     Наверное, этой ночью ина сознательно решилась подставить себя под град насмешек. В конце концов её интересовало мнение только одного человека. И результат превзошёл все ожидания. "Репортёр Шрайбикус" не только обратил внимание на изменения в купальном костюме Свечкиной, но и приструнил насмешников, прикрикнув на них:
     - По какому поводу базар? Человек следует новейшим веяниям моды. Какие могут быть вопросы? Братищев, у тебя есть вопросы?
     Братищев был коллегой Юрика по хулиганским выходкам, но в противовес Птице славился своей тупостью. Вопросов у него не было, зато имелся вечный ответ:
     - А чего сразу я?
     - А потому что, - стандартно ответил на то Птица.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ]

Читать также: