 |
| |
| | Через какое-то время ("а скоко прошло-то?") пенис изрыгнул струю пахучей жидкости и залил Тосино лицо, попав на ресницы, губы, подбородок и даже в ноздри. Шофер теребил свой конец, выжимая из него остатки. Горничная вертела головой, стараясь уклониться от дополнительных доз - ей хватило и основной. За глаза. | | |
| |
|
| |
| | Тогда Тая залезла туда своими пальчиками, предварительно смазав анус язычком и извлекла её. Подружки нежно поцеловались, помогли друг-другу одеться, и пошли домой, поддерживая свои заёбаные киски руками. | | |
| |
|
| |
| | Повернувшись лицом к гостинной, передо мгной стояла замечательная картина-Олег лежал на спине, прямо на полу, а Оля оседлав его крепкий член, сидя спиной к нему ритмично двигала задом. Олег крепко сжимал Олины половинки и двигал тазом в ее направлении. Я поняла, что он вот-вот кончит и мне хотелось быть там когда это случится. Оля увидев, что мое лицо уже на уровне ее киски и поняв мое желание буквально засунула его член мне в рот. Я быстро двигала головой, стараясь не упустить момент. Я наслаждалась каждым сантиметром етого члена и смаковала вкус Олиной киски на нем. Его головка напряглась и немного увеличилась и через секунду мне в рот ударила струя горячей спермы, потом еще и еше. Ее было так много, что мои губы раскрылись и она потекла по члену. Оля подняла мое лицо и впилась губами в мои губы, в страстном поцелуе она наслаждалась его соком с моих губ. Я не могла насытиться и слизывала сперму с яиц и со ствола Олега пытаясь выжать его до последней капли. | | |
| |
|
| |
| | А еще больнее, что это мама просит у него прощения. Он сжимает мамину руку своими и целуя каждый пальчик, каждый миллиметр ее ладони шепчет сам: "Мамочка, прости меня! Я негодяй и подлец. Я ненавижу себя за это. Прости пожалуйста! Мамочка, милая моя, прости. Я тебя очень люблю. Толька сейчас я понял, как ты мне дорога. " Ольга смывает с сына остатки геля, вытирает Мишку полотенцем и ведет его в отцову комнату, на разобранный диван. Мишка с благодарностью принимает ее заботу. После Ольга идет в ванную сама. Каким бы подлецом Мишка не оказался, а ее низ весь мокрый. Она все еще хочет Мишку. Что он там говорил? Очень любит? Она дорога ему? Кому он это сказал? Какой маме? Маме-маме или маме-женщине? Мама-женщина гордо подняла голову, загоняя в угол свою другую ипостась. Хватит неопределенности! | | |
| |
|
Рассказ №11614
|
