Рассказ №1187

     Летом 1993 года мне выпал случай отдохнуть в пионерском лагере в Карелии. Поехали мы туда почти всем классом, поскольку отдыхать вместе показалось веселее, чем поодиночке, но основной причиной была все-таки наша классная руководительница: если она бралась за дело по-настоящему - сопротивление не имело смысла, себе же обойдется дороже.
     Нас привезли на автобусе и вывалили со всеми пожитками посередине самого настоящего леса, на утоптанной полянке, которая тут была чем-то вроде центральной площади, у самого лагерного флагштока. Поселили нас в невероятно длинных и сырых, похожих на сарай помещениях человек по двадцать сразу. Но в общем мы расположились довольно уютно, место было обжитое, даже душ иногда работал. В полукилометре от лагеря оказалось озеро с ограничительной сеткой лягушатника, а на берегу места пионерских кострищ.
     Восьмых классов оказалось три и нас, соответственно, разделили на три отряда для того, чтобы соревноваться во всех этих маразматических конкурсах, которые с неисчерпаемой фантазией придумывала наша училка, видимо считая, что для восьмиклассников нет ничего интереснее, чем рисовать гуашью стенгазету или разучивать хором пионерские песни об Ильиче. Параллельно этому призрачному соревнованию, которое воспринималось как неизбежное зло и делалось левой ногой, шло соперничество настоящее. Проблема была в том, что девчонки из всех трех отрядов каким-то непонятным образом на удивление быстро передружились между собой, а у ребят природная агрессивность взяла вверх и каждый отряд на протяжении всей смены пытался не упустить удобного случая втоптать в грязь остальных. Ставкой были девчонки, которые с живейшим интересом наблюдали за соперничеством и их симпатии бывало менялись в течение каких-то нескольких часов. Скажем, сегодня Катя хихикает и опускает глаза, когда ты проходишь мимо, а завтра она смотрит только на того дылду из второго отряда, которому удалось провернуть новую гадкую шутку. Главный приз в виде восхищенных, обалдевших от твоей крутизны и одурманенных словами девочек доставался победителям, а проигравшие влачили жалкое существование отверженных.
     Ближе к ночи, когда вожатые и классная руководительница думали, что мы сладко спим за скрипучими дверьми барака, наступало самое интересное время. Нужно было незаметно для неусыпной стражи, которая все-таки уже похрапывала ко второму часу ночи, выбраться из заключения, пользуясь окнами, которые вожатые не забили досками, то ли из-за лени, а может из соображений безопасности. Возвращались мы нередко в два-три часа ночи и учительница все лето безуспешно гадала, отчего ребята такие сонные на утренней зарядке?
     Я думаю, что опущу описание всех интриг, романтических связей, заговоров, союзов и объявлений войны, которые стали историей за два месяца, а лишь расскажу о самом интересном эпизоде лагерной жизни, который и сейчас вызывает у меня улыбку. Его скабрезность играет известную роль в том, что он мне так хорошо запомнился, но ведь не о лагерном же хоре вспоминать?
     Несмотря на вполне реальную возможность обвинения в предательстве со стороны одноклассников, я подружился с парнем из третьего отряда. Звали его Слава, приехал он из Питера как и я. Нас одинаково угнетала некоторая пресность жизни и мы с ним сблизились, потому что оба обожали устраивать розыгрыши. Хоть удалось сделать не так уж и много, но зато по лагерным маштабам дела получились громкие. Однажды ночью мы ворвались в барак к девчонкам и измазали всех зубной пастой. Нас так и не нашли. Осмелев мы решили разыграть училку. Пока она мылась утром в душе, мы осторожно умыкнули одежду. Она просидела в душе несколько часов, ожидая пока вернутся из районного центра вожатые. Вечерняя разборка была ужасной, и хотя нас опять пронесло мы решили больше не рисковать так глупо. Больше всего, конечно, доставалось девчонкам. Как вы понимаете, восьмой класс - это в крови. Первый поцелуй, первое свидание, гордость, что у тебя теперь есть своя девчонка, даже если ты не знаешь, что с ней делать, да и она тебе многого не позволяет. Дополнительная опасность со стороны всевидящих вожатых и училок только добавляла остроты и желания. Днем не могло быть и речи о том, чтобы целомудренно обняться, сжимая друг друга в любовной одури. Оставалась ночь. Уже известным путем через окна надо было выбраться из барака, мчаться на свидание, а потом так же незаметно проскользнуть к утру обратно.
     По прошествиии полумесяца беспокойной лагерной жизни Слава и я довольно накоротко подружились с двумя девчонками. Славину звали Наташей. Короткие, русые волосы, крепкое сложение, простое лицо, но в остальном она была совершенно отрывная: лазила по заборам и деревьям и была первой заводилой по части ночных побегов на девичьей половине лагеря. Она серьезно втрескалась в Славку и он, как я узнал позже, широко этим пользовался.
     Мою звали Алиса и у нее были эстонские корни. Худенькая, беленькая, с необыкновенно красивым лицом. Она разыгрывала из себя пай-девочку и всегда слушалась вожатых и училок, что создавало определенные проблемы в общение с другими ребятами, впрочем я с удовольствием терпел ее характер. Самое забавное, что я сначала увидел ее имя в списке какого-то кружка самодеятельности. Оно зацепило меня красивым и редким звучанием и как-то вечером, на досуге, я даже исписал пол тетрадки, подбирая наиболее красивое начертание ее имени. Познакомился я с ней только две недели спустя, да и то не без помощи напористой Наташи. Впрочем, я зря обольщался, выманить Алису ночью на свидание было делом безнадежным. Она панически боялась, что ее поймает за ухо вожатый или сторож. К тому же Алиса вскоре заболела и ее перевели в изолятор, а это было хуже всего, потому как я больше не мог с ней видеться. Жизнь на несколько дней утратила смысл и Славка пришел мне на помощь. Утром он исчез и объявился только вечером, перед сном по-завоворщически подмигнул мне и сообщил, что на сегодня у него кое-что запланировано...
     Встретились мы через два часа в зарослях у озера. Слава передал мне черный платок. Точно такой же платок он уже повязал себе, так, чтобы он закрывал нижнюю часть лица. В руках у него был маленький фонарик. Откуда он его достал ума не приложу, чувствовалась хозяйственная рука Наташи. Я едва видел Славку и его голос доносился из темноты:
     - Пойдем навестим твою Алису.
     - Ты что! Там кроме нее еще три девчонки. Какой визг поднимется!
     - Без проблем!
     Я слабо представлял себе, как можно унять четырех девушек, которые вообразят, что в их барак ворвались насильники, когда мы как два бандита с этими платками на лицах включим фонарик. Вопли, наверное, заглушат лагерную сирену. С другой стороны мы всегда успеем скрыться, а ребята из барака не выдадут. Чем дольше я думал об предприятии, тем более заманчивым оно представлялось. Ночь выдалась жаркая, может быть Алиса спит без одеяла? Ого! Мною овладело желание чего-то нового и запретного, я повязал платок и сказал:
     - Поехали!
     Изолятор находился немного в стороне от основных построек лагеря и туда было просто пробраться, не привлекая внимания, но мы долго проплутали, ища его в кромешной темноте. Слава посветил в окошко фонариком и остался доволен увиденным. Мы тихонько взобрались по скрипучим ступенькам, Славик просунул в щель щепку и отбросил щеколду, что закрывала барак изнутри. Наконец мы осторожно забрались внутрь прикрыли дверь на ржавых петлях. В комнате было пусто, Слава был прав, проблем не ожидалось. Алиса, спала на койке у окна, укрывшись с головой. Ее я узнал безошибочно по белым локонам, выбившимся из-под одеяла. Смотреть было не на что, я даже почувствовал некоторое разочарование и думал уже уходить, но Слава придержал за рукав и шепнул:
     - И это все?
     - А что ты, собственно, ожидал?
     
     - Ну ты больше ничего не хочешь?
     - Я трахнуть ее хочу, - хихикнул я.
     - Сегодня не получится, - шопот его был настолько серьезен, что я снова хихинул.
     - Ладно пошли.
     - Иди, если хочешь, а я остаюсь...
     - Зачем?
     - Немножко поиграюсь с Алисой.
     - Как?
     - Оставайся - узнаешь!
     Я даже немного опешил.
     - А что будет, когда она проснется? Хочешь чтобы скандал громче, чем с бельем нашей училки вышел? Она же весь лагерь на ноги поднимет!
     Славик сказал, задумчиво, нарочито скучным голосом:
     - Знаешь, сегодня вечером, перед тем как уйти, Наташа дала ей выпить хорошую дозу снотворного, под видом новых таблеток от нашего фельдшера. Теперь понимаешь, как это меняет ситуацию, мой молодой, слабоумный друг? Ну а теперь иди, иди:
     Боже, это переворачивало все. Голова прямо-таки загудела, когда я попытался оценить новые возможности, которые предоставляло бессознательное состояние Алисы.
     - Вот это да! - только и сказал я.
     Мы подошли к кровати и постояли наверное минут с пять, не зная, что делать.
     - Ну ладно, давай сюда фонарь и начинай, - прошептал я.
     - А что я?
     - Ты придумал, ты и начинай!


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: