Рассказ №11986

     Я снабжаю Мишель кислородом. Я её кормлю глюкозой, плазмой, витаминами и микроэлементами, и каждый толчок моего таза поддает горючего в топку взаимного метаболизма. Одновременно ласковый эпителий её poo-hah снабжает меня чем-то, что в мгновение ока превращается в эндорфин, и крыска Рататуи, непонятно как и когда успевшая проскользнуть в мою пустую голову всё нажимает, и нажимает свою педальку... Тем временем на край сознания вползает мысль, что у любого Стартрека есть конец, последняя серия, финальные титры, всем спасибо, все свободны. Я пытаюсь это оттянуть, но уж слишком быстро мы с Мишель несёмся...
     "... блин, на живот, конечно, как ни хочется..."
     "... сначала свести бёдра..."
     "... а придётся отрабатывать до конца..."
     "... пусть девчушке похорошеет тоже..."
     "... еще левей. ."
     "... где там эта G..."
     Она начинает кусать меня в шею. "Интересно, у неё такие белые зубы... Клыки не заметил, острые? ..."
     Обожаю эти укусы, которые тут же заглаживаются языком. Дыхание не в унисон, да и какая разница, я тут что, уроки по тантрическому сексу провожу? Или беру?
     Мужчинам, как правило, льстит, когда женщина стонет. Эта же молчит, как партизан, но я не заморачиваюсь. С меня хватает того факта, что она хорошо разогрета, она уже выскальзывает из моих рук, и не потому, что у меня мокрые ладони, а потому, что мокра она сама... так хорошо...
     Моя личная развязка близка, я чувствую это, я вижу всё наперёд, у меня нет никакого желания пробовать какие-то отсрачивающие (во словечко в голову пришло!) конец трюки, я получу всё сполна, прямо здесь, и прямо сейчас. И, хотя семантически сам факт получения "этого самого" больше смахивает на отдачу, я не парюсь и по этим вопросам языкознания. Особенно сейчас.
     Феликс пухнет головой, мой личный, приватный огонь зарождается где-то под ягодицами, в местах, где полупопия переходят в верхнюю часть бедер. Он распространяется со скоростью бикфордова шнура в старых фильмах про пиратов, в мгновение ока охватывает мошонку, тестикулы горят ярким пламенем. Они так долго стучались в дверь, за которой медоточивая папайя пыталась съесть, ну, или, по крайней мере, сильно истоньшить наш рабочий инструмент. Они так долго стучались, что теперь, не в силах проникнуть туда по любому, они сжимаются изо всех сил для того, чтобы наказать упрямицу.
     С присущим мне мазохизмом я мысленно говорю, - "Стоп! Снято... ." -, и выхожу из Мишель.
     Я делал это много раз в других ситуациях. Делаю это и сейчас.
     Бёдра вместе, раз-два. Дуло на изготовсь, три-четыре. Цимус не тот, но железному уже всё равно, он начинает метать огонь революции направо и налево, не заботясь о наличии революционной ситуации. Пять - шесть - семь - восемь... Де-е-е... вя-я-я-я-ть... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ...
     Годы студенческой дисциплины заставляют меня кричать молча, зубы стиснуты, ноздри раздуты, глаза закрыты. Я не очень привлекательное зрелище сейчас, меня можно брать одной левой голой рукой, я не окажу никакого сопротивления...
     Мгновение и Вечность...
     Жар и холод...
     Рождение и смерть...
     Я чувствую всё и ничего...
     Я полон и пуст...
     Я пуст...
     
     ***
     
     Стакан наполовину полон, вдруг думается мне, и я возвращаюсь на Землю...
     
     Я возвращаюсь к залитой наказанием Мишель, а она еще не знает, что её ждёт амнистия! Для меня всегда было загадкой, что в такие миллисикунды, когда ты уже кончил, а она еще нет, она, собственно говоря, думает. Ни одна ни разу не призналась. Щадили, наверное...
     Вдохновленный заветом "... дорогого шефа, ковать железо, не отходя от кассы..." , я к этой кассе и возвращаюсь. К самому, так сказать, монетоприемнику! Настал расплаты час...
     Большой палец правой руки вовнутрь, указательный и средний левой оформляют равнобедренный треугольник сверху, небольшое движение - красотка выходит навстречу.
     Боже, да она великолепна...
     Если бы не священный долг завершить начатое, я бы провел оставшиеся предрассветные часы просто в созерцании. Как долбанный дзен-буддист, вперился бы в йони, и раздумывал бы над каким-нибудь бесконечным коаном... Типа, - "Как звучат эти губы, когда они целуют тебя в губы?"
     Между тем, думать некогда, энтропия разогретой женщины не описана в учебниках, и я не знаю, может, чем чернее, тем быстрее остывает? Мысленно повторяю слово, так ими любимое, и об которое можно сломать язык, пытаясь выговорить его правильно. А язык нам ломать никак нельзя, он становится главным действующим лицом по ходу этой порно-пьесы.
     И первый мазок кисти художника ложится на полотно...
     Похоже, полёт в космосе не лишил её голоса, она вполне ощутимо стонет.
     Что же, мои немного окрепшие после только что пережитого оргазма пальцы просто не могут причинить боль. Они - без костей. Они без ногтей. Они - короткие щупальца доброго осьминога, причем нужны только три, и самые опытные, если уж на то пошло.
     Я разглаживаю её складочки, беру их попеременно между щупалец, слегка сжимаю, тереблю, потираю круговыми и несложными продольно-поперечными движениями. Это - не что иное, как рисование картины на самом нежном в мире полотне. Моя шершавая кисточка-язык пытается смешать и нанести равномерно розовую, тёмно-розовую и алую краски по холсту, что, конечно же, нереально, но я пытаюсь, пытаюсь... А она стонет, стонет...
     Но помня о том, что это - не предварительные ласки, а попытка привести к окончанию женщину, которая уже сделала тоже самое для тебя мгновениями раньше, я начинаю действовать сильнее.
     Язык - вовнутрь. Кисло. Не помню, о чем это? Скоро месячные? Недавно закончились? Какая разница... Амбра и мускус... Не уверен, но опять же, нравится звук слов...
     Хочется иметь расширяющийся, утолщающийся, удлиняющийся язык, но ей, похоже, хватает. Позабыв про соседей (начальник со своей бабочкой-однодневкой дрыхнут за стеной) Мишель начинает плакать. Это уже нифига не стоны страсти, она воет в голос, я пугаюсь.
     - It's not good for you? ... ...
     - Oh, no... Don't stop!!!!
     Повторять не надо, язык возвращается в райские кущи, для разговоров он больше не нужен...
     Я говорил, папайя? Забудьте. Средоточие Мишель - это вулкан, гейзер, он весь течет, он извергает длинные потоки ласковой лавы, она кричит, я боюсь, что сейчас нагрянут какие-нибудь вулканологи. В униформе и резиновыми палками на боках, выкатят предъяву за обижание национальных недр и залежей, некорректное изучение процесса, ну, как-нибудь так!
     У меня длинные руки, левая свободна, я протягиваю и кладу ладошку ей на щеку, прижав всё те же указательный и средний к её губам. Она тут же захватывает их ртом, прикусывает и пытается умерить децибелы.
     Вообще, когда женщина целует твои пальцы, а то и полностью забирает один или два в рот, всё это порождает химическую реакцию, лично мною не понятую до сих пор. Надо будет порыскать в форумах, лучше в женских?
     Бэнг! Финишная прямая, вся поверхность языка сосредоточена на вишенке этого крема-брюле, я облизываю её так, как будто от этого зависит моя жизнь, я целую, целую, целую и посасываю её, и снова-и-снова-и-снова, и во всём мире сейчас не найдётся фрукта вкуснее. Я придавливаю большим пальцем правой, который всё ещё внутри, мягкую плоть вулкана книзу, вишня у меня во рту целиком, в месте контакта собрано всё электричество Вселенной!! ... и тут кровать подо мной начинает ходить ходуном от сейсмической активности. Странно, ведь выглядела такой крепкой, дебелой гостиничной кроваткой...
     
     OH!!! MY!!! GOOOOD!!!
     
     Мишель выгибается, как в припадке, кричит, матерится и богохульничает, перемежая несочетаемые вообще слова, которые я ни на бумаге, ни электронно никогда в жизни не воспроизведу, и только отрадный факт, что ей хорошо настолько, что она себя не контролирует, удерживает меня от того, чтобы засунуть ей в рот всю левую пятерню, и чтобы она заткнулась.
     Эта сладкая эпилепсия. Вибрации. "... миг последних содроганий... ." Только ради этого можно жить, тужить, дюжить, недужить... На CD/DVD, на экране телевизора - совсем не то, одна ночь как эта, с таким вот эпилогом, заряжает меня на полгода минимум. Ну, или месяца на три. Вообще, надо понаблюдать за собой, поэкспериментировать... .
     
     Девочка лежит безмолвно, глаза её закрыты, грудь мерно вздымается, хотя всё реже и реже, и уже не так высоко. Я опять на коленях, просто тупо оглаживаю её сверху донизу, лицо, лоб, губы, щеки. Провожу левой по волосам, правая рука ответственна за низ. Дальний низ, бёдра, икры, ступни. В дельту её Меконга лодочка заходит изредка, всё равно там уже лучше не будет. Просто чуть-чуть прижать, подождать, отпустить, погладить пушок, который она не трогает бритвой с 14-и лет, как сказала об этом сама чуть ранее. Мы только что укротили вулкан, теперь надо дать ему подостыть...


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: