Рассказ №1199 (страница 4)

     Обессиленные, мы повалились, на узлы, и некоторое время, молча созерцали потолок и стены, колышущиеся тени деревьев, вдалеке проехала машина, протащив за собой ве-реницу теней по потолку, ветер зашумел в ветвях:. Потом он обнял меня. Мы лежали, обнявшись, приль-нув друг другу.
     -Знаешь, я люблю тебя, я не смогу без тебя::.не надо так со мной, зачем ты так мучила меня:.
     -Ох, лучше бы ты молчал, мальчик:
     -Почему?
     -Тебе так больше идет: ничего не нарушает твою красоту: да еще это твоя комната ужасов:
     -Отчего ты не хочешь понять:
     - Потому что понять это невозможно:
     - Если бы ты знала:.
     - Как я одинок:.
     - Вот и ты уже читаешь мои мысли:
     - Лучше бы ты прекратил эти свои чернушные упражнения. Выкинул бы все это на помойку, а лучше бы сжег. И вообще, пойду я в палату, мой принц. - я по-пыталась встать, но он рывком вернул меня обратно.
     - Нет, мы уйдем отсюда вместе - сказал он жестко.
     - Да, да, завернемся в простыни
     Он засмеялся.
     -Я тебя никогда не забуду
     -Что за патетика: Собрался в мир иной?
     -Я же говорил, хочешь ты этого или нет, но ты:
     -Ааа, опять про свой знак смерти? Начитался Шиллера, бедный мальчик, Вертером себя представил. Вертер Хауге. Тебе идет.
     -Ты - сумасшедшая:
     - А ты - образец психического здоровья, только вот комната вызовет несколько вопросов у специалистов:.
     - Ты все не так поняла:
     - Ну уж, конечно, куда уж нам, убогим.., говорю я, начиная серьезно раздражаться
     - Ich liebe dich, Гретхен, улыбаясь шепчет он, обнимая меня, и, глядя мне в глаза с холодным торжеством , снова вставляет мне без всяких предисловий...
     
     Мы некоторое время еще встречались в кастелянтской. Несколько раз мы виделись после моей выписки, но домой к нему я отказалась ехать. Я перестала верить в эзотерику, и это разрушило чары и перестало влиять на меня. Сразу после выхода из больницы я к великой радости родите-лей, вывезла все свои книги на помойку.
     Владимир продолжал звонить мне, но - началась учеба, надо было писать диплом, а вскоре я познакомилась с милым англичанином - славистом по имени Джон, и вскоре я вышла замуж и уехала со своим мужем в Лондон. Прожив там 5 лет, родив двух сыновей-близнецов, и вер-нувшись погостить в Москву, я вошла в вагон метро, и увидела Владимира. Я сразу узнала его, хотя он за-метно повзрослел, волосы были обрезаны по плечи, и одет был совсем обычно, очевидно, средневековая эстетика себя исчерпала.
     Он стоял ко мне вполоборота, и вдруг, словно что-то почуяв, он стал озираться по сторонам, - я быстро спряталась за чью-то могучую спину, он встал, двинулся в мою сторону, словно сомнамбула, смотря перед собой невидящими глазами, тут в вагон вошла толпа людей, и я, словно Улисс, прикрываясь ими, благополучно выбежала из вагона незамеченной. Теперь я даже не знаю, что с ним, жив ли он, сбылись ли его мрачные предсказания в духе немецких романтиков, что сейчас в его комна-те, так же он любит слушать Вагнера и есть ли у него какая-нибудь женщина:
     Думаю, он помнит меня, как помнит и никогда не забудет свою пер-вую женщину каждый мужчина:
     А может - все нежнее, грустнее и легче, не знаю.
     От него в моей жизни осталось лишь это красивое воспоминание, которое, как любимую книгу, иногда достаешь с полки, и бегло пролистываешь, любуясь на готический ор-намент, обвивающий строки изящных стихов, давно знакомые гравюры с изображением юноши-мага с тон-ким надменным лицом и волосами цвета меда.
     В любом случае, что мне еще сказать- when all is said and gone.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

Читать также: