 |
| |
| | Иван Степанович тщательно проверил содержимое каждого холодильника, затем закрыл их всех, постоял минуту и полюбовался всей своей проделанной работой, сверил перед уходом показания термодатчиков, прогремел ключами в замочной скважине и ушёл к себе в комнатку, чтоб и дальше продолжать охранять сны и покой умерших, ведь он сторож в морге, а это как-никак обязывает его ко многому. | | |
| |
|
| |
| | Алекс: Может я перепил и у меня уже галлюцинации, но моя жена, моя благоверная, блин, Дашенька сидела на столе с раздвинутыми ногами, и ее вылизывал какой-то мужик. Я резко протрезвел, стал тереть глаза руками, мигом в ванну, плеснул себе в лицо холодной воды... Мысли неслись как сумасшедшие, мозг задавал сам себе миллионы вопросов: "Как? Почему? За что? Как же так?" Он не мог на них ответить, но тут же предложил действовать. Мои мышцы налились кровью, я сжал кулаки и ринулся к кухне, но что-то удержало меня за приоткрытой дверью. Я стал наблюдать, хотелось побеспокоить их в самый ответственный момент. Типа не ждали? Я стал смотреть, приготовился ворваться в кухню. Я видел, как он ласкает ее пизду, а она кайфует от этого. Не припомню, чтобы со мной она так закатывала глаза и стонала. Вот шлюха! Вот скотина! И это после того, как я дал ей всё, что можно. Я вытащил ее из дерьма и засуну туда же... Во блядь как кайфует! Но тут в голову пришла другая мысль: "А когда я так ласкал ее?", и ответ: "Да уж давненько... , если вообще когда-нибудь так ласкал, я же обычно без предварительных ласк". Блин, а ей нравится... , да и мне самому приятно ласкать ее там... ртом. Однако, я так редко это делаю, а она так прекрасна... Ее ножки у него на плечах... Она так хороша... Черт бы побрал этих поганых шлюх и проституток, да они и одного волоска моей Дашеньки не стоят... Она так изгибается, и абсолютно понятно, что она делает это естественно, без излишней наигранности. А он, судя по всему, не такой уж и лох, как мне показалось, знает, сука, как доставить девушке удовольствие... | | |
| |
|
| |
| | Все помялись переглянулись с женами но всем мужикам хотелось увидеть чужих жен. Девчонки конечно поломались но видя что мужья не против согласились. Конечно первый кон проиграли девчонки, первой по кругу сидела моя Лена. Немного помявшись и посмотрев на меня спустила простынь. Мы все просто пожирали глазами ее грудь даже я. Как будто видел ее в первый раз. Ну и как результат проиграли. Пришла очередь снимать простынь Андрея. Он смущаясь снял простынь и сел на нее. А смущаться была причина, его член был в полной боевой готовности. Хотя наверно как и у всех парней. Девчонки заулюлюкали. Через час игры мы все кроме Николая сидели голые. В результате чего поступило предложение пойти в парную вместе, с условием что Николай тоже должен раздается. Что он и сделал без промедления. Если честно мы все а особенно девчонки удивились его размерам. Его член стоял как бревно и чуть ли не больше наших в два раза. Девчонки видно было как загляделись на его орудие. А Николай заметив интерес к его инструменту, без промедления сказал. | | |
| |
|
| |
| | - Значит, так, девочки, - туфля дяди Джона легонько стукнула Сашу по коленкам, заставив его свести свои ноги вместе. - Сейчас мы с вами пойдём в экспериментальный зал, где люди не просто едят кашу и щи, и пьют дореволюционный компот, нет! В этом заведении человек получает помощь человека в выборе блюд. Наша задача предложить гражданам весь ассортимент продукции наших квалифицированных поваров, окончивших с отличием кулинарный техникум имени Марата. Чтобы установить доверительные отношения с посетителями, наши помощники, не побоюсь этого слова, официанты, облачены в форменные платья согласно методу Лихнякевича. Отбросим ложный буржуазный стыд и внесём новое общественное содержание в устоявшуюся форму. Вы теперь не официанты, а официантки. Крепите это новое имя делами своими. Сейчас мы пойдём в наш коллектив энтузиастов, где вас встретят с распростёртыми объятиями и научат приносить пользу обществу. Человек человеку - друг, товарищ и брат. Пионеры! Будьте готовы!
- Всегда готовы! - вскочили мы с Сашей.
Дядя Джон довольно улыбнулся и поманил нас за собой.
Мы прошли через сад и вступили в дом, где проводился эксперимент.
Окна благодаря своим широким проёмам давали много света, приглушённого листвой деревьев снаружи и салатовыми ламбрекенами внутри.
По всему залу стояли столики, накрытые зелёными скатертями. За некоторыми из них обедали.
Я увидела девушку, которая шла через зал; на ней было такое же платье, что и на мне, и на Саше. Увидев нас, она улыбнулась и подошла к дяде Джону:
- С новенькими как обычно, Джон Карлович?
- Да, Оля, давай, введи их в курс дела.
Дядя Джон объяснил нам, что Оля станет нашей наставницей, и мы должны её слушаться. После этого он исчез, а Оля показала нам...
Мария Валентиновна, вновь прибегаю к Вашему заступничеству; давайте станем набрасывать покровы на некоторые эписодии, которые кажутся мне не столь важными для моего сочинения. Ей-Богу, лучше диктант! Мария Валентиновна, можно выйти?
Оля показала нам, как набрасывать скатерти на столы и расставлять на них тарелки с вилками и ложками.
Это показалось мне интересным: я иногда помогала маме накрывать на стол, и мне это в принципе нравилось, как нравилось также надевать фартук на кухне, если меня заставляли мыть посуду или крутить говядину в мясорубке. | | |
| |
|
Рассказ №1199 (страница 4)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 10/08/2023
Прочитано раз: 53063 (за неделю: 0)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это был маленький магазинчик в районе Шаболовки, надо еще было идти какими-то плохо запоминающи-мися, утомительными, пыльными дворами; назывался он то ли "Золотой лотос", то ли "Третий путь", не помню уже. Семь корявых ступеней вниз, и вы попадали в полутемный подвал, вытянутый, длинный , слов-но вагон дальнего следования; с одним мутноватым оконцем в углу. Помещение было разделено на две половины самодельным прилавком, на котором были свалены книги. Впрочем, книги занимали з..."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ]
Обессиленные, мы повалились, на узлы, и некоторое время, молча созерцали потолок и стены, колышущиеся тени деревьев, вдалеке проехала машина, протащив за собой ве-реницу теней по потолку, ветер зашумел в ветвях:. Потом он обнял меня. Мы лежали, обнявшись, приль-нув друг другу.
-Знаешь, я люблю тебя, я не смогу без тебя::.не надо так со мной, зачем ты так мучила меня:.
-Ох, лучше бы ты молчал, мальчик:
-Почему?
-Тебе так больше идет: ничего не нарушает твою красоту: да еще это твоя комната ужасов:
-Отчего ты не хочешь понять:
- Потому что понять это невозможно:
- Если бы ты знала:.
- Как я одинок:.
- Вот и ты уже читаешь мои мысли:
- Лучше бы ты прекратил эти свои чернушные упражнения. Выкинул бы все это на помойку, а лучше бы сжег. И вообще, пойду я в палату, мой принц. - я по-пыталась встать, но он рывком вернул меня обратно.
- Нет, мы уйдем отсюда вместе - сказал он жестко.
- Да, да, завернемся в простыни
Он засмеялся.
-Я тебя никогда не забуду
-Что за патетика: Собрался в мир иной?
-Я же говорил, хочешь ты этого или нет, но ты:
-Ааа, опять про свой знак смерти? Начитался Шиллера, бедный мальчик, Вертером себя представил. Вертер Хауге. Тебе идет.
-Ты - сумасшедшая:
- А ты - образец психического здоровья, только вот комната вызовет несколько вопросов у специалистов:.
- Ты все не так поняла:
- Ну уж, конечно, куда уж нам, убогим.., говорю я, начиная серьезно раздражаться
- Ich liebe dich, Гретхен, улыбаясь шепчет он, обнимая меня, и, глядя мне в глаза с холодным торжеством , снова вставляет мне без всяких предисловий...
Мы некоторое время еще встречались в кастелянтской. Несколько раз мы виделись после моей выписки, но домой к нему я отказалась ехать. Я перестала верить в эзотерику, и это разрушило чары и перестало влиять на меня. Сразу после выхода из больницы я к великой радости родите-лей, вывезла все свои книги на помойку.
Владимир продолжал звонить мне, но - началась учеба, надо было писать диплом, а вскоре я познакомилась с милым англичанином - славистом по имени Джон, и вскоре я вышла замуж и уехала со своим мужем в Лондон. Прожив там 5 лет, родив двух сыновей-близнецов, и вер-нувшись погостить в Москву, я вошла в вагон метро, и увидела Владимира. Я сразу узнала его, хотя он за-метно повзрослел, волосы были обрезаны по плечи, и одет был совсем обычно, очевидно, средневековая эстетика себя исчерпала.
Он стоял ко мне вполоборота, и вдруг, словно что-то почуяв, он стал озираться по сторонам, - я быстро спряталась за чью-то могучую спину, он встал, двинулся в мою сторону, словно сомнамбула, смотря перед собой невидящими глазами, тут в вагон вошла толпа людей, и я, словно Улисс, прикрываясь ими, благополучно выбежала из вагона незамеченной. Теперь я даже не знаю, что с ним, жив ли он, сбылись ли его мрачные предсказания в духе немецких романтиков, что сейчас в его комна-те, так же он любит слушать Вагнера и есть ли у него какая-нибудь женщина:
Думаю, он помнит меня, как помнит и никогда не забудет свою пер-вую женщину каждый мужчина:
А может - все нежнее, грустнее и легче, не знаю.
От него в моей жизни осталось лишь это красивое воспоминание, которое, как любимую книгу, иногда достаешь с полки, и бегло пролистываешь, любуясь на готический ор-намент, обвивающий строки изящных стихов, давно знакомые гравюры с изображением юноши-мага с тон-ким надменным лицом и волосами цвета меда.
В любом случае, что мне еще сказать- when all is said and gone.
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ]
Читать также:»
»
»
»
|
