Рассказ №12699

     Дом был большой, в два этажа, и вокруг не было ничего, кроме высокого забора и дремучего леса на много километров вокруг. Мы вошли внутрь - я впереди, он сзади. Я так и чувствовал направленный на меня ствол ружья, хотя он не прижимал его к моей спине и, может, даже не наводил его на меня вовсе. Я не хотел проверять.
     - Встань на середине комнаты, - приказал он. - И раздевайся.
     Я медленно снял с себя куртку.
     - Быстрее.
     Я торопливо разулся, дрожащими пальцами расстегнул молнию джинсов и стянул их вместе с носками. Затем снял футболку и остался в одних трусах. Меня била крупная дрожь - и не только потому, что в комнате было прохладно.
     - Трусы тоже. Быстро.
     Я остался совершенно голым, не смея прикрыться. Он смотрел на меня, откровенно изучая, затем удовлетворённо хмыкнул. Через несколько минут я оказался привязан за руки к кольцу в потолке. Он поворачивал меня в разные стороны, щупал за ягодицы, выкручивал соски. Я морщился от боли, закрыв глаза. Вокруг не было никого, кто мог бы прийти мне на помощь или хотя бы услышать мои крики. Поэтому я даже не делал попыток кричать, терпеливо позволяя ему лапать моё обнажённое, беззащитное тело.
     Постепенно он возбудился и, сняв штаны, крепко прижал меня к себе. Я чувствовал его член, горячо раздвинувший щель меж моими ягодицами. Он продолжал тискать и лапать меня, время от времени теребя мой член и пощипывая его. От бессилия и унижения я сжимал кулаки, притянутые друг к другу крепкой верёвкой.
     Наконец я услышал, как он плюёт себе в ладонь, и почувствовал, как его рука втирает слюну в мой анус. Вскоре я ощутил, как в мою тесно сжатую дырку начинает требовательно втискиваться огромный член.
     - Расслабь, - хрипло сказал он. - Расслабь, а то хуже будет.
     Я попробовал подчиниться. Мало-помалу его член проникал в меня, несмотря на то, что сфинктер против моей воли продолжал судорожно сжиматься. Наконец он рывком вошёл на всю длину, и мой зад пронзила острая боль. Я издал судорожный крик и стиснул зубы, но он уже начал ходить во мне - жёстко и грубо вталкиваясь каждый раз до упора. Я чувствовал, как его яйца шлёпаются о меня, ощущал на коже ягодиц его жёсткие волосы. От его толчков я еле держался на ногах, и не падал лишь потому, что был привязан, и что его руки стальной хваткой держали мои бёдра. Боль раздирала меня изнутри, ей не было конца, и я корчился на его члене, как червяк на крючке.
     Наконец он кончил. Я осознал это лишь по изменившемуся ритму его движений и по тому, как он впился зубами в моё плечо. Некоторое время мы стояли так - его член судорожно пульсировал во мне, мою спину обжигало его тяжёлое дыхание. Наконец он вынул из меня член и, шлёпнув меня по ягодице, ушёл в другую комнату.
     Я продолжал стоять где был, дрожа от холода, унижения и боли. Голый и связанный, я был в доме лесного маньяка, без малейшего шанса освободиться и позвать на помощь. Меня только что изнасиловали, мой зад пылал от боли, по моей ноге медленно ползла вниз капля чужой спермы. И, судя по всему, это было только начало.
     
     ***
     
     Услышав, как он выходит из соседней комнаты, я вздрогнул. Но он не обратил на меня никакого внимания и стал ходить по дому, делая свои дела, будто меня не было в комнате вовсе. Но я продолжал стоять там - руки мои уже затекли, кровь отлила от них, и дышать из-за поднятых кверху рук становилось всё труднее. Несмотря на это, я не осмеливался подать голос и хоть как-то напомнить о себе - мало ли, что придёт ему на ум. К тому же, вряд ли его стали бы волновать мои затёкшие руки.
     Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем он снова вспомнил о моём существовании. Подойдя ко мне с кожаным ремнём в руках он, по-прежнему не говоря ни слова, размахнулся и хлестнул меня прямо по ягодицам. Я аж взвыл от боли и отскочил, насколько позволяли притянутые к потолку руки. Видимо, это не входило в его планы, так как уже в следующую минуту мои ноги также были связаны вместе и прикреплены к кольцу, вделанному в пол. Теперь я мог лишь раскачиваться из стороны в сторону и скулить от боли - что я и делал. Он охаживал меня ремнём неторопливо, с разных сторон, но особое внимание уделял ягодицам и бёдрам. Боль была такая, будто кожу на них сдирали до костей.
     Наконец он закончил. Я без сил повис на руках, всё моё тело тряслось от боли. Меня никогда раньше не пороли, и я не представлял себе, как люди могут такое терпеть. Тем временем он отвязал мне руки, и я рухнул на пол, сжавшись в клубок и с ужасом ожидая новых наказаний.
     - На колени.
     Кое-как я встал на колени, помогая себе связанными перед собой руками. Он уже снял штаны, и его член покачивался прямо у меня перед лицом. Я отчаянно замотал головой. Он схватил меня за волосы и рванул меня лицом вверх.
     - Соси, сука! А то ещё раз выпорю!
     Зажмурившись, я медленно открыл рот, и член тут же заполнил его до отказа.
     - Соси!
     Я неуверенно начал делать сосательные движения ртом и языком. Он удовлетворённо вздохнул и начал медленно трахать меня в рот, держа меня за голову. Амплитуда движений его всё увеличивалась, и вскоре член уже касался моей гортани. Несколько раз меня чуть не стошнило, и тогда он ударом кулака отправлял меня на пол. Наконец я кое-как приноровился к его движениям, и вскоре он вытащил член у меня изо рта и кончил мне на лицо, держа меня за волосы, чтобы я не увернулся. Одна струя попала мне прямо на левое веко. Я старался не представлять себе, как выгляжу сейчас со стороны - голый, только что отсосавший мужчине, с заляпанным спермой лицом.
     Он поднял меня на ноги и снова привязал к потолку. В таком положении я пробыл до самого вечера. Проходя мимо, он иногда отвешивал мне шлепок по голому заду, и поротые ягодицы снова вскипали болью. Сперма на моём лице засохла, и левый глаз почти не открывался из-за покрывавшей его белёсой корки. Немного попало и мне на губы - забывшись, я несколько раз облизал их, и теперь вкус спермы был даже у меня во рту. Я чуть не плакал от унижения, и только ненависть к маньяку как-то удерживала меня от нервного срыва.
     Когда за окном окончательно стемнело, он подошёл ко мне, отвязал руки от потолка и распутал ноги. Всё так же молча, держа меня за связанные руки, он вывел меня из дома во двор. Я по-прежнему оставался голым, и от осеннего холода у меня перехватило дыхание. Мы прошли через весь двор в сарай, где уже горел свет. В углу сарая находился верстак, на котором я с ужасом увидел разомкнутый железный ошейник. Подведя меня к верстаку, он надел на меня ошейник и, с силой наклонив мою голову к верстаку, начал вбивать туда что-то молотком - очевидно, заклёпку. Покончив с этим, он извлёк откуда-то ещё четыре стальных браслета и по очереди заковал в них мои лодыжки и кисти, предварительно сняв с них верёвки. К каждому браслету была приварена петля, а к ошейнику - три, по разным сторонам. Без ножовки по металлу снять их было уже невозможно. После этого он сцепил мои руки вместе небольшим висячим замком, а к ошейнику прицепил на карабин собачий поводок.
     Всё это время он молчал. Продолжал молчать и по окончании работы, закрыв сарай и ведя меня на поводке из сарая обратно в дом. Ковыляя за ним босиком по голой земле, я дико озирался, но не видел ничего, кроме тихого ночного леса вокруг и забора в полтора моих роста. Мы вошли в дом. Я думал, что он снова привяжет меня к потолку, но мы миновали гостиную и прошли в другую комнату, освещённую лишь голой лампочкой под потолком. В углу её находилась клетка из толстых прутьев толщиной в палец. Клетка была невысокой - метра полтора по каждой стороне, и в ней не было ничего, кроме какой-то грязной тряпки и куска цепи. Открыв дверцу, он втолкнул меня внутрь, после чего двумя замками закрепил цепь сначала на моей шее, а потом и на клетке, обмотав её вокруг одного из прутьев. Затем закрыл клетку и вышел из комнаты, погасив за собой свет.
     Я остался один, в кромешной тьме - окон у комнаты не было. Звеня цепью, я осторожно начал водить руками вокруг себя, исследуя своё новое жилище. Прутья клетки находились на расстоянии сантиметров в шесть друг от друга, и высунуть туда руку более-менее далеко было невозможно - особенно с учётом оков. Пол клетки был железным и обжигающе холодным - кое-как я расстелил под собой тряпку, чтобы было хоть какое-то облегчение. Выпрямиться в клетке было невозможно - я мог либо сидеть, либо лежать на полу, свернувшись клубком. Повсюду была сталь, холодная и неприступная. Вырваться оттуда при помощи одних только голых рук, да ещё и скованных, было немыслимо.
     Наконец я кое-как улёгся, дрожа от холода, и лежал так долго, глядя в темноту. Было тихо - лишь позвякивала время от времени моя цепь, и за стенкой слышались время от времени приглушённые звуки. Я кое-как соскрёб с лица засохшую сперму и продолжал лежать дальше, проваливаясь время от времени в смутное забытье - голый, скованный по рукам и ногам, изнасилованный и униженный, превращённый в бесправное животное и сексуальную игрушку лесного маньяка.
     
     ***
     
     Проснувшись наутро, я ощутил во всём теле ломящую боль. Я бы отдал сейчас всё что угодно, чтобы выпрямиться, но клетка не давала мне этого сделать. Ныли исполосованные ремнём ягодицы. Стальные оковы начали натирать кожу. Лежа неподвижно, я старался не думать о том, кто носил их до меня и что стало с этим человеком. Или с людьми.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: