 |
| |
| | Димон пыхтит рядом, старается. Старается не смотреть на мои соски, которые уже, конечно, торчком. У благоверного моего тоже уже почти торчком, ему много не надо. Очень близко от моего лица покачивается, медленно наливаясь кровью, его аппетитная колбаска. Головка начинает выглядывать из-под кожи, сама по себе раскрывается, словно бутон какой. Растёт. Нравится мне наблюдать этот процесс каждый раз. Жаль, не долго, - Димон этот процесс завсегда под контролем держит. - Нравственность! | | |
| |
|
| |
| | Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление. | | |
| |
|
| |
| | Игорь хоть и не был ханжой в отношении секса, но такой секс как анальный недолюбливал. Именно теща привлекла его к такому виду сношения, иногда услужливо подставляя ему свою попку. Сначала он сношал ее просто из желания угодить, потом все более и более вливаясь, стал просить сам. Его дико возбуждало то, что сначала приходилось, чуть ли не по миллиметру проникать внутрь, прислушиваясь к болезненным стонам Елены. А потом, когда отверстие привыкало и раздавалось в ширину, долбить заднее отверстие тещи, без труда проникая на всю длину ствола, слушая животные вопли удовольствия женщины. | | |
| |
|
| |
| | Одна переодетая в служанку актриса стояла на коленях перед другой, той, что изображала ее госпожу. Служанке Эльзе на вид было лет восемнадцать, а хозяйке дома в котором та якобы убиралась все сорок. Эльвира была недовольна уборкой Эльзы и по всей видимости решила ее проучить. Сперва она грозила ей штрафом, но Эльза расплакалась, стала умолять ее так не лишать зарплаты. И в конечном итоге они нашли компромисс для обеих. | | |
| |
|
Рассказ №12721 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 07/05/2011
Прочитано раз: 26885 (за неделю: 10)
Рейтинг: 82% (за неделю: 0%)
Цитата: "Последний конкурс был эротическим. Пятеро участников под визги и аплодисменты девушек вышли на сцену абсолютно голыми и выстроились в ряд лицом к залу. И хотя у всех конкурсантов члены были, мягко говоря, немаленькими, "устройство" Михаила смотрелось выгоднее - оно и свисало ниже, и казалось толще. Даша от волнения стала перебирать пальцы на руке...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
- Раз, два, три, четыре...
Зал ему вторил. Я с жадностью смотрел на это зрелище, как будто передо мной был не конкурс, а эротический фильм с участием моей жены. И в какой-то момент я заметил, что вместе со всеми тоже веду отсчет, только для меня он имел иное значение, чем для других - с каждым счетом мой член становился все тверже и тверже. Они остановились на цифре 53. Моя жена изменилась в лице, она стояла на сцене будто бы пьяная, ее ноги подкашивались (Михаил ее придерживал) , а взгляд был расфокусирован - она потерялась во времени и пространстве. Боже, как же прекрасна она была в тот момент, я никогда ее такой не видел.
После того, как ведущий объявил об окончании вечера, зрители потянулись к выходу, создав пробку. Я заметил, что Михаил и Даша зашли за кулисы, там был служебный вход. Я же застрял вместе со всеми в общем проходе, и вышел из амфитеатра значительно позже. Даши с Мишей нигде не было и, безрезультатно обойдя в поиске их все близлежащие бары, направился в номер. Недалеко от нашего бунгало я наткнулся на Михаила, и обрадовано спросил:
- О, привет, а я вас ищу... А где Даша?
- Я только что проводил ее в номер.
- А на дискотеку?
- Поверь, ей сейчас не до дискотеки. Она еле стоит на ногах.
- Но что случилось?
Михаил самодовольно улыбнулся:
- Она кончила прямо на сцене. Сразу, как только я начал ее целовать. Если бы я крепко ее не держал, она бы там рухнула.
- Кончила? - я не верил своим ушам.
- И, судя по ее конвульсиям, оргазм был сильнейший. Так что готовь ее к путешествию на яхте, мой друг, завтра все случится.
Я шел в номер, и у меня не укладывалось в голове: не отличающаяся сексуальным темпераментом моя жена, которую я обычно долго ласкал во время прелюдий, она далеко не каждый раз испытывала оргазм. А когда у нее случался оргазм, то сильным его назвать нельзя - ну постонет, глаза прикроет, и все. А тут без каких-либо ласк, от одного только поцелуя да еще и на виду у сотни человек! И оргазм такой сильный, что она не могла устоять на ногах... В голову закралась тревожная мысль: а может она со мной все это время и не испытывала оргазм, а только притворялась?
Дашу я застал лежащей на кровати. Моя жена находилась в полной прострации: ее взгляд был туманен, реакции заторможены... Она даже не разделась и не разулась, так и лежала на кровати в платье и туфлях. Помнится, Михаил говорил о том, что хочет подсадить ее на свой наркотик, так вот, моя жена сейчас как раз напоминала наркоманку, которая приняв дозу, находилась в нирване, в других мирах. И это при том, что между ними еще даже не было полноценного секса!
Чтобы как-то вернуть Дашу к жизни я попытался ее разговорить:
- Привет, ты как?
Даша отвечала через значительные паузы после моих вопросов, вполголоса, еле шевеля губами:
- Нормально...
- Ты классно танцевала на сцене...
- Кто? ... Я? ... Да, наверное...
- А я вас потом искал-искал, а ты тут лежишь...
- Я просто устала... просто устала... А зачем ты меня отпустил? ...
- Куда отпустил?
- На сцену, к Мише... Ведь я же теперь должна... должна ехать с ним... - в ее тоне не было упрека, скорее, какая-то безысходность.
- Это же просто конкурс, вот и все, - как можно более шутливо ответил я.
- Конкурс? ... Да, смешно... Ты не понимаешь...
- Чего не понимаю?
- Мне нельзя с ним ехать... - она проговорила это, как будто пересиливая себя.
- Почему? Ты не хочешь?
- Я? ... Не в этом дело... Ты не понимаешь... Просто нельзя и все...
Да, ладно, - я продолжал говорить тем же наигранно бесшабашным тоном, - Это же Михаил, он решил с тобой помириться, вот и все. Поныряете с аквалангом, плохо что ли?
- Как же ты не понимаешь? - Даша повернула голову в мою сторону, у нее в глазах стояла пелена из слез, - Как же я могу с ним ехать? ... Я же твоя жена, понимаешь? ...
Я видел, что Даша боится признаться не только мне, но, видимо, и самой себе в чем-то очень запретном, о чем не могут и не должны думать замужние девушки. Поэтому она все время не договаривала.
- Да, - согласился я, - Ты моя жена, и я хочу, чтобы ты хорошо провела время, вот и все. Мы же не школьники, взрослые люди. Неужели ты думаешь, что я буду ревновать, если ты прокатишься на яхте с нашим другом?
Даша отвернулась от меня и еще тише, как будто разговаривая сама с собой, пошептала:
- Ничего так и не понял... Мог остановить, но не остановил... Я предупреждала... Сделала все, что могла... Больше не могу... Поздно, слишком поздно...
Я сделал вид, что услышал только последнюю часть ее монолога:
- Ну, раз поздно, то давай я тебе помогу раздеться и выключу свет. Тебе надо отдохнуть, а то завтра рано вставать - отправление на яхте в восемь.
Когда моя жена уснула, я отправился к Михаилу и рассказал ему о нашем разговоре с Дашей, выразив беспокойство:
- Я боюсь, как бы завтра не передумала, она так переживает, так серьезно к этому относится...
- Разумеется, она относится к этому серьезно, и это хорошо. В ней происходит борьба: последние остатки ее ценностей - верность и преданность мужу - покидают ее с боем. Ее прежний мир рушится, и она из последних сил за него цепляется, как за мнимую стабильность. И ей нужно крепкое плечо, так как у нее на это не хватает воли. А ты таким плечом не являешься. Ведь ты находишься на стороне новой силы, которая поселилась в твоей жене и необратимо захватывает ее душу и разум. И вскоре поглотит ее целиком.
Слова Михаила мне показались устрашающими:
- А это не опасно?
- Для кого? Для нее - нет, она вкусит запретный плод и перед ней откроется новый мир, она познает неведомые раньше ощущения, будет с жадность наверстывать то, чего раньше была лишена. Уверен, твоя жена именно этого и боится, что вкусив запретный плод, она не сможет от него отказаться. Так что если это и опасно, то только для тебя. Но ты сам хотел, чтобы твоя жена изменилась. И речь шла не о ролевой игре на один-два вечера. Ты хотел все по-настоящему, на всю жизнь. И ты это получишь...
Даша спала неспокойно: всю ночь ворочалась и вздыхала. Мне тоже было не до сна, терзали ревность и сомнения. Правильно ли я поступаю? Не разрушаю ли собственными руками свой брак? Но мой стоящий член подталкивал меня к дальнейшим действиям: "Давай, вперед! Тебя же еще никогда так сильно не возбуждала твоя жена. И чем дальше ты зайдешь, тем больше удовольствий получишь. Ты же мечтаешь видеть свою жену в объятиях другого мужчины, ты же хочешь, чтобы она это делала открыто, не стесняясь ни других, ни тебя. Ты же с ума сходишь от мысли, что твоя жена будет одеваться как шлюха, вести себя как шлюха и зарабатывать как шлюха - своей пиздой". И чем больше я об этом думал, тем крепче напрягался мой член. Я хотел и боялся, боялся и хотел... Это было невыносимо. Так наступило утро...
Шестой день отдыха
Утром Даша была хоть и достаточно нервозной, но гораздо более адекватной. Что называется, утро вечера мудренее. Жена больше не обсуждала со мной тему - ехать ей или нет, она собиралась и накладывала макияж, делая это как можно более буднично. Но я-то видел, что по ее телу нет-нет проскакивает дрожь, что время от времени ее горло пересыхает, а голос срывается. Она позволила себе последнюю слабость лишь перед уходом, когда за ней зашел Михаил, и мы поцеловались с ней на прощание, то она полушепотом проронила мне:
- А может? ...
- Что? - переспросил я, поняв, что моя жена цепляется за соломинку.
- Ничего, - уже твердым голосом ответила она и отправилась на яхту.
Я незаметно отправился следом, пытаясь увидеть своими глазами измену моей жены, или признаки измены. И кое-что увидел: когда яхта отплывала от берега, Даша полностью разделась и легла загорать на лежак. Михаил стал размазывать по ее телу лосьон, и в какой-то момент Даша его прервала своими объятиями и поцеловала в губы, взасос. Поцелуй был длинным, яхта удалялась. Последнее, что я увидел, как Михаил, не отрываясь от губ моей жены, вставил свой палец в ее киску, а Даша в ответ шире развела ноги. А яхта удалялась, удалялась, пока ни скрылась из виду...
Весь день я маялся, не зная чем себя занять. Мастурбация стала единственным развлечением. Я вспоминал, как моя жена сама поцеловала Михаила, как раздвинула ножки навстречу его пальцам, и... я дрочил и дрочил, раз шесть как подросток. Такого со мной уже давно не было.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
