 |
| |
| | Он быстро встает, одевает и возвращается обратно. Повернув меня на бок, нащупав и опять слегка войдя в меня пальцем, он смазал мой вход какой-то смазкой и резкими движениями стал вводить в меня свой могучий жезл. После порвого такого толчка я даже ойкнула, поскольку до этого в меня еще не входил такой большой член. Но потом у меня внутри от этих ритмичных толчков стало нагрваться, хлюпать и воспламеняться, а когда он сказал что сейчас кончит, я тоже уже была готова, и мы бурно финишировали одновременно. Он встал, оделся, помог мне одеться и посадил обратно на каляску и мы, как не в не бывало, пошли пить чай. | | |
| |
|
| |
| | Маша сняла с себя кофту и осталась в лифчике. Она наклонила голову и стала расстёгивать лифчик. Он даже щелкнул. Наверняка это был щелчок замка. Положив лифчик к кофте, на те самые плакаты, они вновь поехали. Тогда они переложили одежду на свободные полки и поменялись местами. Теперь зависть всей школы с голыми грудями была мне видна. Это что то. Это первые груди которые я увидел в живую. Они не очень большие, но набухшие и стоят торчком. Помню как Костя потянулся к ним, но Маша его остановила: "трогать нельзя" она улыбнулась, - "просто смотри". Сама она тупила взгляд в пол. Пыталась избегать его глаз. Потянувшись к молнии юбки в заде посмотрела на него, и сразу в пол. Ей было стыдно! Но зачем она тогда это делает? И все же юбка расстёгнута и упала вниз. Она перешагнула через нее и осталась в трусиках. | | |
| |
|
| |
| | Она мастурбировала в ванной, на кухне и естественно в кровати. Много мастурбировала щебеча по телефону с этим парнем. Мы отправили ему почти весь архив нашего хоумпорно. Такой её я никогда ещё не видел. Она текла как сука от одной только мысли о предстоящей встрече. Малейшее моё упоминание об её будущей супружеской измене зажигало в её глазах до непристойности блядские огоньки и устраивало потоп в трусиках. Лишь иногда она становилась серьёзной, задумчивой и спрашивала меня, точно ли я хочу этого и после моего положительного ответа шла мастурбировать. Мы изнемогали в ожидании и наконец этот день наступил. | | |
| |
|
| |
| | Девушка опустила юношу на колени (на голые ноги, но Паше было все равно) , и через секунду напротив его лица возникла ее киска. Она прижала его лицо в свое лоно и приказала лизать. Привыкший к приказам Паша, принялся двигать языком по губам влагалища, и засовывать его внутрь ("А вкус совершенно другой чем у члена, и пахнет по другому" - подумал Паша) . Но девушка решила взять инициативу в свои руки и сама насаживалась на Пашкин язык, как ей хотелось. Найдя "ту позу" она застонала, и тут же зажала свой рот губами. Она стала трахать язык Паши своей киской и дрожать все больше и больше. Уже еле сдерживая стон, на Пашкино лицо что то прыснуло из киски Илоны, потом ещё раз. Первую порцию он случайно проглотил (она была кисло горькой) , а вторая попала ему на лицо и воротник рубашки. | | |
| |
|
Рассказ №14901 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 29/09/2013
Прочитано раз: 96874 (за неделю: 49)
Рейтинг: 55% (за неделю: 0%)
Цитата: "Тихонько двигая своим членом между ягодицам, я постепенно стал проникать в щель и касаться ануса. Вероятно, маменька не хотела проникновения с этой стороны и поэтому она повернулась ко мне лицом. Теперь у меня появилась возможность поцеловать её в надежде, что она мне ответит и, не смотря на только что сказанные ею слова, мне удастся снова испытать блаженство слияния с любимой женщиной. Но, увы. На поцелуй она мне ответила довольно сдержанно, а потом отодвинулась и сказала вполне обычным голосом:..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Пока она говорила, медленно подбирая слова, я теребил пальцами сосок её груди. Сосок заметно твердел и разбухал, а нежная мякоть груди как бы уплотнялась... От этого у меня опять кое-что поднялось и упёрлось между ягодицами моей милой маменьки. Я придвинулся к ней поближе и, просунув вторую руку, начал массировать другую грудь тоже.
Тихонько двигая своим членом между ягодицам, я постепенно стал проникать в щель и касаться ануса. Вероятно, маменька не хотела проникновения с этой стороны и поэтому она повернулась ко мне лицом. Теперь у меня появилась возможность поцеловать её в надежде, что она мне ответит и, не смотря на только что сказанные ею слова, мне удастся снова испытать блаженство слияния с любимой женщиной. Но, увы. На поцелуй она мне ответила довольно сдержанно, а потом отодвинулась и сказала вполне обычным голосом:
- Коленька, иди, пожалуйста, к себе... Мы сделали что-то не то... Прошу тебя, иди... Иди...
Утром маменька была задумчиво-грустна. Она была, по-прежнему, нежна со мной, но казалась какой-то отстранённой. Она позволяла себя обнять, но по ночам дверь в её спальню оказывалась закрытой изнутри. Так продолжалось несколько дней. А потом всё переменилось: однажды утром я вышел на кухню и увидел, что маменька опять напевает и улыбается. Я сел за стол, с удовольствием наблюдая жизнерадостные порхания моей красавицы. Она сама подошла ко мне и прижала мою голову к своей чудной груди.
- Коленька, у меня есть приятная новость - я не забеременела! ... Последние дни я опасалась нежелательных последствий нашей ночной несдержанности... Знаешь, то, что мы сделали той ночью, нехорошо... Это не просто грех, это недопустимое прелюбодеяние... это хуже гомосексуализма... Никто и никогда не должен узнать о том, что у нас с тобой это произошло... Давай забудем об этом, как будто ничего не было... Не было. Не было. Не было... И больше никогда не будет... Ладно? , . .
Я обнял маменьку, прижался к ней и со страхом спросил:
- Как? ... Совсем никогда? ...
- Да!
Сидя на стуле, я одной рукой обнимал маменьку за талию, а другую руку запустил под юбку и скользил ладонью по дразнящей гладкости нейлона. Маменька повернулась и села ко мне на колени. Я прижался губами к её шейке и, целуя, стал спускаться ниже - в глубину раскрытого ворота блузки. Некоторое время она позволяла мне целовать нежную мякоть грудей, а потом встала, потрепала мои волосы и решительно заявила:
- Всё. Пока хватит. Иди умойся и остынь. Через пять минут будем завтракать.
Вечером маменька, полулёжа расположилась на диване и включила телевизор. Красивые ножки в полупрозрачном дымчатом нейлоне магнетически притягивали мои глаза и мысли. Я сел рядом с изящными ступнями и легонько погладил пальцами нежную часть ступни под изгибом. Маменька дёрнула ножкой и улыбнулась:
- Щекотно...
Я подхватил ножки под пятками, приподнял и стал целовать прелестные ступни. Маменька засмеялась и начала озорно брыкаться. Юбка соскользнула и сквозь тонкий нейлон стали виды розовые трусики. Я пропустил ножки по плечам и, вслед за юбкой, скользнул к промежности, прижался ртом и выдохнул горячий воздух туда, где под нейлоном и розовым шёлком скрывались тайные губы... Маменька замерла, а я ощутил возбуждающий женский запах, от которого у меня помутнело в голове и я, просунув руки под таз, попытался стащить мешающие мне трусики и колготки. Но тут маменька сдвинула бёдра, сжав мне шею, и накрыла мою голову юбкой, плотно прижав голову к своему лобку. На какое-то время мы замерли, потом маменька шлёпнула меня ладошкой по затылку:
- Коленька!! Не лазь туда... Не надо...
Затем маменька вытолкнула меня из-под юбки, поджала ножки и прикрыла их юбкой.
Последующие дни были довольно странными: маменька была, по-прежнему нежна со мной и позволяла себя обнимать, но целовать её можно было только в шейку.
Я когда-то вычитал афоризм: "вкусивший мёда не станет жевать пустой воск". После той ночи, когда маменька дала мне вкусить наивысшего наслаждения, мне всё время хотелось снова испытать счастье соития с любимой женщиной. Желание нарастало и жгло, гормоны давили и требовали выхода. Мастурбация частично снимала физиологическое напряжение, но не надолго. И, к тому же, в эмоционально-психическом плане, мастурбация теперь стала казаться настолько скотской и мерзкой, что я прибегал к ней, только если очень долго не удавалось уснуть.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
