 |
| |
| | Завтра я буду отмечать свой двадцать восьмой день рождения. Предъявив толстой проводнице билет и паспорт, поднялся в вагон, нашел свое купе , бросил на верхнюю полку сумку и вышел на перрон покурить. Народу в вагоне было не много, некоторые купе и вовсе были свободные. Сентябрь.
| | |
| |
|
| |
| | Но шаман участвовал в обряде только в качестве отправителя культа, он был его хранителем, он не должен был употреблять в пищу плоть жертвы, и не имел права на легкую внезапную смерть. Он всегда должен был знать, когда пробьет его час, что его уход в мир иной не будет неожиданным, что его вовремя заменят, и он успеет передать рецепт приготовления напитка жизни своему ученику, тому самому высокому индейцу. С точки зрения физиологии он должен был оставаться обычным человеком, только тогда его молитвы могли быть услышаны богами. Тех, кто должен был в последствии стать шаманом, отбирали с рождения и окружали всяческой заботой и вниманием. Генрих после всех этих наблюдений сделал вывод, что это именно то, что он искал. Синтезировать то, что содержалось в напитке, это мечта всей его жизни, здесь и лекарство от всех болезней, и рецепт вечной молодости. Но для этого нужно было, как минимум, попасть домой. Увидев что Генрих ходит хмурый и задумчивый, вождь, а это был тот индеец который собственно и привел его в деревню, поинтересовался в чем дело, и выслушав его повел к шаману. | | |
| |
|
| |
| | Маша открыла рот совсем слегка и он аккуратно и нежно коснулся головкой ее губ, в этот момент ее член стал еще более каменным чем был, нежно проведя пару раз по ее губам он осторожно начал входить ей в рот, по щекам у нее потекли слезы, что его очень тронуло и он начал бе перерыва говорит ей как он ее любит и постепенно входя ей в рот от удовольствия он часто не договаривал слова, в какой то момент он вошел полностью в ее рот и хотя член был не длинный Маше было тяжело, в этот момент он почувствовал нереальную дозу возбуждения и взял Машу за голову и увеличил темп, было видно что он сдерживает себя, но его похоть победила и через несколько екунд он начал так сильно долбить ее в рот что мне становилась страшно за нее. | | |
| |
|
| |
| | И Кирилл, глядя на задницу Стаса - невольно вспоминая то ощущение, какое он испытывал, в течение двух или трёх минут скользя членом между этими ягодицами, вдруг подумал о том, как всё это странно... странно и необычно: Стас действительно ничего не знал - ни о чем не догадывался, и получалось, что для него, для Стаса, совсем ничего не было... то есть, совсем ничего! | | |
| |
|
Рассказ №15009
|
