 |
| |
| | "Нет, не надо мне клизму!", жалобно завыла девушка, "дайте мне слабительного или поставьте свечку в попу!". "Поздно, дорогуша!", я ответил, "к таким мерам нужно было прибегать раньше, пока запор был в начальной стадии. Но ты тогда молчала, ничего никому не говорила. Теперь тебе сможет помочь только клизма и тол, боюсь, не сразу". "Я не хочу клизму!", закричала Тоня, вскочила на ноги и так же, со спущенными трусиками, бросилась к двери. Но бабушка тут же схватила её за руку. "Ещё чего, бежать вздумала!", она сердито заворчала и изо всех сил хлопнула ладонью по голой попе внучки. "А ну быстро ложись обратно на кушетку!". "Не пойду! Не хочу!", Тоня начала биться в истерике. Я понял, что без моего вмешательства тут ничего не получится, поэтому подошел к девочке, схватил её за пазухи и потащил в обратном направление. Вдвоём с бабушкой после непродолжительной борьбы нам удалось уложить Таню на кушетку, повернуть на левый бок, согнуть её ноги в коленах и прижать их к животику. | | |
| |
|
| |
| | Так я стала подружкой хлебореза. Я спала с ним в одной кровати, и жила с ним, как его женщина. Скоро попка растянулась и уже не болела и меня можно было трахать как угодно. Он был добр со мной и ласков. В благодарность за его человеческое отношение я стирала его белье, готовила, убиралась и помогала ему в хлеборезке. | | |
| |
|
| |
| | Лечь с тётей Любой в постель, даже и не светило. Тётка любила мужиков с деньгами и её часто можно было увидеть возле нашей двухэтажной городской гостинницы. Там с одной стороны был пивбар, место где ошивалась местная пьянь и работяги вроде моего отца а с другой стороны был ресторан а на верху была сама гостинница. В этой гостиннице часто селились командированные, которые приежали на местный военный завод, филиал Московского завода. Команндированные были москвичи и как правило к нам присылали молодых мужчин, до сорока лет. Люди семейные не очень любили ездить в командировки а вот молодым они были в радость. Можно было и погулять и красивых и блядовитых провинциалок потрахать, таких к примеру как моя тётя Люба. | | |
| |
|
| |
| | Хуй мулата увеличился, побагровел, полностью обнажив блестящую головку. Охранник застонал и с шипением выпуская воздух сквозь зубы, наподдал бедрами, загоняя свой член почти мне в горло. Я было ткнулся, чтобы вытолкнуть его, уперся в головку языком и почти вытиснул ее, как мулат снова наподдал и загнал ее вглубь, затем снова, и снова, и снова: | | |
| |
|
Рассказ №15216
|
