Рассказ №16143 (страница 2)

     - Ничего не стыдно... Иван Петрович, вы ей по яйца. По самые яйца! В матку, чтобы забеременела...
     - Мама-а... как тебе не стыдно.
     - Наденька, мама верно говорит, тебе надо сделать ребенка.
     - Нет, нет! Уйди тогда от меня! Выйми, Вы... выйми!
     - Наденька, я хочу сделать тебя... беременной.
     - Иди тогда к маме и делай ей ребенка, а мне не нужно. Выйми.
     - Я хочу сперва, чтобы ты забеременела от меня.
     - От такого, как у вас, Иван Петрович, любая захочет забеременеть, а моя Надька этого не понимает.
     - Мама, ма... стыдно так говорить. Ой, ой!
     - Чего ойкаешь, лежи спокойно... Дай как следует Ивану Петровичу побаловаться. Иван Петрович, надо было бы ей под жопу подушку. Может, подложить?
     - По... потом, Наталья... сейчас я так.
     - Ма, мама, что он делает со мной? Мама...
     - Ты что? Сладко стало?
     - Ма... мамочка! Он делает, он... он... ой - ой, не могу!
     - Ничего, это хорошо, Надька. Ты начинаешь спускать. Иван Петрович, теперь, сами знаете, не останавливайтесь. Всаживайте ей раз за разом! Так, так! Кровать выдержит.
     - А-а! Ма-мочка!
     Плотно придавив головку хуя к матке, я обрызгивал ее, ощущая последние судорожные движения страстно спускавшей подо мной Нади.
     Надя сделала движение, чтобы вывернуться из-под меня. Наталья заметила это.
     - Нет, нет, Надька! Лежи, лежи, под ним. Скорее забеременеешь.
     - А я не хочу забеременеть. Стыд-то какой! Девушке иметь ребенка! Встань, пусти!
     - Лежи, лежи. Не отпускайте ее и не вынимайте! А как у нее? Матка дергается?
     - Да, еще трогает головку, но уже все тише.
     Надя лежала раскинувшись и дышала ровнее.
     Почти незаметно я стал опять потихоньку двигать хуем, хотя он был еще не достаточно твердым.
     - Ваня, ты что? . . Слезь.
     - Сейчас. Я так.
     В жару одеяло сдвинулось к ногам, и мы под слабым светом из окна хорошо были видны Наталье...
     - Ах... И мне даже захотелось из-за вас, - прошептала Наталья, поглаживая мой зад. , .
     - Наденька, твоя мама очень хорошая. Можно я ее поцелую?
     - Ну... целуй, один раз. И... выйми.
     Я повернул голову к Наталье и она впилась в мои губы жгучим поцелуем. Ее рука стала еще смелее. Хуй становился все тверже.
     - Ой, он! Что ты, Ва... Ваничка? Будет тебе... Выйми.
     - Нет, Наденька, - проговорил я, с трудом отрываясь от губ Натальи, - я еще немножко.
     Пальцы Натальи забрались между моих ног и приятно коснулись яиц...
     - Не слушайте ее, Иван Петрович, - задвиньте ей! Вот так!
     - Ну что, все? Дово-о-льно. Выйми. Ну, выйми же. И не так сильно! Тише. Ну, тише. И только... немножко. Хватит...
     - Чувствуете, Иван Петрович, захотела она. Давайте, как следует задвигайте...
     Наталья тяжело дышала, ее горячее дыхание обжигало мне плечо, шею, спину, ее теплая рука ласкала всего меня, особенно яйца.
     - Иван Петрович... не стесняйтесь... е... ебите ее. Вам, должно быть, сладко ее ебать...
     - Мама... ма... мочка, ты что? Стыдно! Ой, мамочка! Он меня... Я забеременею от него. Он меня...
     - Что он тебя? Ебет? А ты ножки загни. Ему будет слаже...
     - Ваня, милый, я забеременею от... от...
     - От его хуя, Надька? Так и надо. Ты ноги повыше...
     - Ма-а...
     - Спускай, спускай, Надька! Сладко вам, Иван Петрович?
     - У-угу. Я никогда не имел такой пи... пизды... пизды.
     - Ва-а-ня! О-о... Ой, нажми! Еще! Ой, ой! Я забеременею. Мама, что ты делаешь? Убери... руку. У-убери. Не могу! Ваня, засади! Сильнее, еще! О-о... ох!
     Смутно я чувствовал, как рука Натальи скользнула вниз и стала ощупывать мой хуй и Надину пизденку. Губы Натальи прижались к моему плечу, а правой ногой она обняла мои бедра.
     На этот раз спускали мы с Надей куда сильнее и несравненно слаже, чем в первый раз...
     - Чудный мой Ваня, я люблю тебя. Устал, небось? Отдохни, милый. И я... И мне стыдно, что ты меня при маме. Мама, а ты мне... мешала.
     - Не дури, Надька. Все хорошо. Выебал он тебя как следует.
     - Мама, что ты говоришь? Как не стыдно. А ты, Ваня, так и лежи на мне... будем спать.
     Ее лепет становился все тише, язычок заплетался, и она скоро крепко уснула.
     Я слез с нее, лег на бок и с наслаждением задремал, чувствуя, как Наталья прижалась ко мне, обняла меня рукой и, как мне казалось, также крепко задремала.
     Не знаю, сколько времени я спал, но еще сквозь сон почувствовал горячие пальцы, ласкавшие мой хуй. Хуй уже наполовину встал и было приятно. , .
     - Повернитесь лицом ко мне, - зашептала Наталья, заметив, что я проснулся. - Надька спит крепко.
     Я вытянулся, затем осторожно повернулся к Наталье и обнял ее. Она продолжала ласкать мой хуй. Я целовал ее, гладил по спине и особенно по упругому заду.
     Желание росло, и я потянулся на нее.
     - Нельзя так, - прошептала она, - лучше боком, а то может проснуться она.
     Наталья повернулась ко мне спиной, выгнулась и приподняла левую ногу. Пизда у нее была совершенно мокрая, и хуй с наслаждением сразу же вошел в нее. Наталья сдавленно охнула и еще сильнее выгнула зад ко мне.
     Молча, в полной тишине, стараясь как можно меньше раскачивать кровать, мы сцепились, как кобель и сука... Я обнял левой ногой правое бедро Натальи, а ее левое потянул к ее животу, и хуй сразу прижал ее матку...
     Наталья тихонько охнула и в пизде на какую-то минуту стало особенно мокро...
     Я перестал двигаться, выжидая, пока пройдет первый ее спазм, но она почти сразу вновь начала двигать своим упругим, гибким задом... Я по-прежнему не шевелился, притягивая только повыше ее левую ногу, и она сама ебла меня своим сладострастным задом, вздрагивая всякий раз, когда хуй прижимал ее матку.
     - Наталья, - шепнул я, - я больше не могу, милая, стань на коленки, мы тихо...
     - Я, я стану лучше возле кровати.
     Мы расцепились и тихо сползли с кровати. Наталья, стоя левой ногой на полу, правую закинула на кровать, положив голову на подушку. Я, стоя, засадил ей, охватив обеими руками ее бедра и прижав к себе. Она подняла зад и я, не отрывая хуя от ее матки, начал пускать горячую струю. Она тихо застонала в подушку и несколько раз сильно дернулась... Мои колени дрожали, ноги ослабели, но я выдержал до конца.
     Мы улеглись рядом на кровати и обнялись, утомленные.
     - Спустили?
     - Да... и очень. А ты?
     - Я раза четыре, ух, хорошо...
     Мы целовались.
     - Ох, как хорошо! Думаю, и вам тоже. И мать, и дочку. А? А если вы еще сделали обеим по ребенку? Мне-то наверное, а ей - не знаю... Молода еще. Пожалуй, не будет. Хотя я забеременела в ее годах...
     - А хорошо было... делать тогда? Приятно?
     - Ну, как вам сказать? . . Думаю, что так же, как и Надьке сейчас. И паренек у меня был приятный, барчук один. У них я была горничной. Ему тоже было тогда лет шестнадцать. И очень такой горячий. И такой, ну, развратный, что ли. На каникулах бегал за мной как молодой жеребец. И у него почти всегда... стоял. Ночью почти что не слезал с меня. Ну и днем тоже бывало.
     - И ты тогда хотела?
     - Он меня так растревожил, что бывало я его сама...
     - Ложилась на него?
     - Ну да. А ему это нравилось. Лежал подо мной и сопел...
     - А сюда он тебе делал? - при этом я потрогал ее горячий зад.
     - О, сколько раз! До него я даже не знала, что так можно. Сперва я ему не давала, но потом он меня как-то уговорил. Было больно, я вырывалась. Потом он меня опять уговаривал. Я соглашалась, давала. Плакала и даже, бывало, кричала.
     - А потом?
     - Потом было опять то же. Он как жеребец набрасывался на меня сзади. Ну и добился своего. Сделал он мне в зад несколько раз, а потом мне... понравилось. Стало даже приятно как-то.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также: