 |
| |
| | Мы стараемся не дышать, чтобы не издавать никаких звуков. Анька больно, до крови кусает мою нижнюю губу и своими ногтями впивается в мои плечи. Я чувствую, как начали сокращаться стенки её влагалища, сжимая мою большую, распаленную головку. Мощными рывками я буквально вгоняю свой ствол в упругую киску. Аня успевает сделать глубокий вздох и в следующие мгновение, до крови раздирая мои плечи и немыслимым трудом удерживая крик, она бурно и неистово кончает. Я делаю ещё пару резких движений внутри неё и в следующий миг, чувствую, как безудержный поток спермы выплескивается внутри её влагалища. Когда последняя капля выходит из меня, моё тело накрывает сладкая истома, мои руки нежно отпускают, безвольное Анькино тело, и я выхожу из неё. | | |
| |
|
| |
| | Женька схватила зажигалку, встала сбоку и зажгла огонь, поднеся его как можно ближе к попе подруги. Громкое шипение, перешедшее в характерный трескучий звук. Но вместо возгорания кишечные газы сразу погасили огонь зажигалки, по предбаннику разошлась резкая вонь. Девчонки прыснули и зашлись от хохота. Женька приоткрыла дверь и половину окна. На Олежку потянуло освежающей прохладой. Он начал украдкой посматривать на дверь. Что, если вскочить и выбежать из бани? Может, удастся схватить и полотенце, на ходу обернуться им? Но... И ворота, и калитки в них заперты на ключ, через такой заборище перемахнёт ли и кенгуру... Разве что если бегать по участку и вопить как можно громче, звать на помощь? Обратит ли кто-нибудь внимание, даже если услышат, да и станут ли вмешиваться во что-то, происходящее за чужим забором? А что смогут сделать? Калитки и ворота заперты, ключи у Леры, а станет ли кто-то вызывать ментов? Да и всё равно, он очень быстро выдохнется, девки его поймают... И что тогда будет ему! Они и так уже назначили ему за попытку скрыться более тысячи ударов в течении двух недель! Так всё-таки может, или...? | | |
| |
|
| |
| | Сознание к Александру приходило мучительно больно. Голова разламывалась от невыносимой боли, как будто тысячи молоточков били Саше по вискам, ему трудно было дышать. Он смутно стал вспоминать последние мгновения перед своей отключкой. И вот яркий пучок света ударил ему по глазам. Саша почувствовал, что он сидит на стуле, но не может почему то двинуть не рукой не ногой. Сознание прояснилось полностью, и он увидел, что его руки заведены за спину, и крепко, до боли в суставах связаны в запястьях и локтях. Ноги широко разведены и плотно прикручены к ножкам стула. Все туловище, как паутиной обмотано веревкой, которая надежно пригвоздила его к спинке стула. Рот не закрывался от забитого в рот тугого кляпа состоящего из шелка, с запахом до боли известных духов. | | |
| |
|
| |
| | Брат обеими руками стал намыливать ногу, стараясь не приближаться к паху сестры. Киска Лики находилась на уровне лица брата всего в десятке сантиметрах от него, и до носа Макса доносился запах возбужденной киски. Рука Лики скользнула к киске и пальцами раздвинула губки. Если бы Макс снял в этот момент полотенце с глаз, то его взору открылся бы очень возбуждающий вид; на расстоянии ладони от него блестела возбужденная киска, покрасневшие губки которой были широко раздвинуты пальцами сестры. Лика не в силах больше сдерживаться стала тереть набухший клитор перед лицом брата, который тем временем перешел на вторую ногу. | | |
| |
|
Рассказ №16214
|
