 |
| |
| | Даже после последнего извержения она не торопилась заканчивать, она нежно лизала мою дубинку по всей длине, а последнюю капельку она слизнула языком. Я чувствовал себя как в раю, однако теперь мне этого было мало. | | |
| |
|
| |
| | С Катей мы еще познакомились лет в восемнадцать во дворе, когда я жил в Брянске. Девушка она очень хозяйственная, но болтли-и-ивая-я-я: о-о-о да-а-а: На свет сначала появился её язык, а затем полезла головка. Катя могла заболтать любого, она не останавливала свою болтовню безобразную никогда, с ней не соскучится даже самый заплесневевший компьютерный задрот, не имеющий личной жизни, она и таких разбалтывала или перетягивала на себя внимание. Кто-то считал, что у Катюши поехал чердак, но, когда надо было, Катя выручала всех в нашей округе, она была как мамка для всех. Она много работала в сфере красоты по уходу за ногами, за лицами. Работала как Папа Карло, и всегда велись деньги у неё. Другое дело, дурные привычки, Катька любила винца попить иногда, не в больших количествах, но иногда моя любимая перебарщивала, хорошо хоть не курила ничего, кроме кальяна, который мы иногда себе делали. | | |
| |
|
| |
| | Рома стал жарить меня в задницу, сильно ударяя меня то по спине, по ляжкамм... Спереди ко мне пристроился кто то... Сунув член в рот, держа меня за волосы, потому, что сил держать головку не было. Карусель продолжалась, конца этому не было. Кто то рвал мне зад, кто то рот, кто то пизду... Я сбилась со счета... Ночь подходила к концу. Я очнулась в канаве. Голая, Утро только занималось, Едва теплился рассвет. Мне было холодно. И больно. Сильнее всего болела голова. Ее как будто сжали в тиски. Я попыталась встать, кое как перевернулась на живот, я пыталась встать, уткнулась головой в песок, еле еле встала. | | |
| |
|
| |
| | Мой анус пылал огнём, я стонал от боли и изо всех сил пытался расслабить сфинктер, как вдруг почувствовал, что что-то огромное стало медленно вползать в мой анус. Из глаз покатились слёзы. О, это было невыносимо больно и приятно! Моя разрываемая на части попка принимала в себя черенок! Он медленно-медленно входил в меня, причиняя жгучую боль. О, я этого не вынесу! Матрац ещё не сдулся даже на половину, а моя попка уже полыхала как от жгучего перца. Я больше не мог думать ни о чём, только моя бедная попка и толстый черенок, заполняющий её всю. | | |
| |
|
Рассказ №16317
|
