Рассказ №17134

     Эта серия рассказов будет посвещена коротким, но ярким и запоминающимся историям из моей жизни или рассказаных мне моими знакомыми или просто случайными попутчиками. Все рассказы объяденяет одна общая тема, случайный секс. Иногда банальный и посредственный. Иногда безбашенный и почти невероятный. Но тем или иным образом оставшейся навсегда ярким пятном воспомиания в памяти героев. Наверняка и у вас есть такие истории, которыми гордишься, которых стыдишься, но при воспоминании которых учищается пульс и не только в области сердца) . Ладно, поехали. Начнем с моей истории, простой как три копейки. Для разминки, так сказать.
     История случилась лет семь назад. Мы тогда с женой снимали однушку в Марьино. Обычный панельный дом в четарнадцать этажей, чистый подъезд и консьержка на первом этаже. Вообщем как везде. Но это Марьино и там живет куча приезжих, таджиков, киргизов и им прочих. Консьержки у нас были всегда именно такие. Долго не держались, один фиг толком никто не платит. Поэтому проработав пару месяцев втихую сливались на радость жителям, которым не надо было платить. Так вот, я вообще любитель экзотики всякой и женщин это касается далеко не в самую последнюю очередь. А тут в бесконечной чехарде консьержек стал замечать новенькую девушку, улыбчивую и трудолюбивую.
     Она всегда со всеми здоровалась да и вообще старалась, работала, терла там вечно чего-то, зачем-то. Роста невысокого, худенькая, личико молоденькое совсем, скулы широкие, веснушки на смуглых щечках, глазки раскосые, вообщем уникально симпатичный экземпляр для её национальности (киргизка она была) . Как и все её предшедственницы, жила она в своей каморке, прямо в подъезде и каждый раз возвращаясь поздно после работы домой я наблюдал её силует за занавешенным рыжей шторкой окном её будки, её маленького московского жилища. Иногда дверь её каморки была приоткрыта, мы здороволись и даже обменивались парой слов. Её звали Назгуль, ей было 20, мужа у неё не было, а дома осталась больная мама, которой нужны деньги на лечение. Вот так далеко ушло наше с ней знакомство) . Прошло два месяца, ей естественно никто из жильцов толком не платит, ну кроме меня конечно) , и наступил у Назгуль традиционный роковой момент отчаяния. Вот примерно на этом этапе и родился мой коварный и безумный план.
     Вернее родился он за день до этого, когда я, как обычно поздно возвращаясь домой встретил Назгуль в дверях подъезда. Она была грустная и уставшая, в не по размеру большой футболке яркого цвета, сквозь которую очерчивались прекрасной формы, чуть раскосые, как её глазки и от того оттягивающие в разные стороны ткань, заостренные грудки первого размера. Зрелище было будоражущем, особенно после выпитого по дороге от метро до дома пива. Раньше такого Назгуль себе не позволяла, видать думала, что все уже спят и расслабилась. Спортивные штаны обтягивали пусть и не выразительную, но по молодости лет упругую попку, которую я и раньше с удовольствием замечал.
     Мы поздоровались и немного поболтали про её тяжкую долю и планируемы скорый план бегства из рабства ведра, швабры и местного ДЕЗа. Меня не сильно волновали её жалобы на корявом русском, а вот чудесный грудки даже очень. Вообщем я решил трахнуть её во чтобы то ни было! Прямо в её коморке. Ну а где ещё, вариантов других не было. Подкатывать к ней смысла не было, мне нужен был быстрый результат. В ту ночь я долго не мог уснуть, мучаясь от жесткого стояка и не на шутку разигравшейся фантазии. Самый верный способ осуществить свою новоиспеченную мечту я надумал только через бабло, в котором она так нуждалась.
     На следующий день после работы, предварительно зарядившись для храбрости и необходимой, но не присущей мне наглости, половиной бутылки коньяка и попутно купив в том же магазине эклеров, я направился покорять свою кигризскую золушку. Коньяк я предлагать ей конечно не стану, она мусульманка и может только оскарбиться, но вот пять тысяч рублей все же предложу. Пять тысяч! Да ты с ума сошел, скажете вы и будете абсолютно правы. Да за эти деньги можно без риска и палева хорошую шалаву снять, раз уж совсем не вмоготу. Но тут то дело не в моготе, тут предистория какая, да и эмоциональная составляющая момента! Я же весь день проходил со стояком и не скончаемыми фантазиями в дурной головушке, про то как я её и где. Короче, вхожу я подъезд, на дворе глубоко за полночь и на трясущахся коленках подхожу к коморке моей красавицы.
     Свет не горит и первая мысль облом. Но смелость, особенно подпитанная двухстами граммами коньяка, берет города и я уверенно стучусь в дверь. Послышался шорох и возня, затем дверь приоткрылась и в просвете показалось грустное и немного уставшее личико Назгуль. Её черные как угли волосы нисподали на круглое личико, а в глазах читались удивление и тоска. Пусти чайку попить, все в двоем веселее - говорю я и не дав ей возможности толком опомниться протискиваюсь внутрь. Она зажгла свет, осветив свою конурку размером два на два, две трети которой занимала лежанка, укрытая зеленым пледом и маленький столик с электрической плиткой и прочей утварью.
     - Вот - протягиваю я ей коробку с пирожными.
     Страх в её глазах постепенно уступил место человеческой признательностью и она неловкими движениями стала готовить чай. Сегодня на ней была одета белая футболка, но бюстгалтер надежно скрывал объект моего вожделения. Мы уселись на койку, Назгуль включила маленький чернобелый телевизор, переходящее из поколение в поколение наследство, доставшейся от предыдущих консъержек и начали натянуто болтать. Потом подоспел чай и сладкие эклеры, а разговор стал гораздо теплее. У неё засада с деньгами, надо ехать домой к маме, а денег на билет нет, ДЕЗ не платит и жильцы тоже. Вообщем все плохо. Она явно смущается и почти не смотрит в мои глаза.
     - Давай я тебе помогу - как можно более сочувственно и ненавязчиво говорю я.
     - Возьми у меня деньги. Сколько тебе надо? Пять тысяч хватит?
     Она поднимает на меня свои карие глазки в которых просыпается лучик надежды.
     - Правда? Но я не знаю когда смогу отдать - едва слышно бормочит она.
     - Отдашь когда сможешь, не парься! - отвечаю я уверенным голосом.
     Она долго изучает мои глаза и видимо наконец решившись отвечает, что возьмет, но потом обзательно отдаст! Ну конечно, если бы все было так просто крошка, думаю я про себя.
     - Назгулька, ты очень красивая девушка и ты мне нравишься, я помогу тебе, но ты помоги мне, ладно? - делаю я свой заброс.
     - Я хочу заняться с тобой любовью, сегодня, сейчас. Это будет твоя благодарность, а завтра ты уедешь и мы никогда больше не встретимся.
     На секунду её глаза вспылили гневом, но она проявив восточую мудрость, вовремя отвела свой взгляд в пол. Наступила тяжелая, длинная пауза, нарушаимая навязчивой трепотней из телевизора.
     - Вот деньги, возьми они твои - я достаю пяти тысячную купюру из кармана пиджака и кладу на крошечный столик.
     - Я просто хочу помочь и всё - вкрадчиво, как с ребенком нежно говорю я.
     И снова долгая и тяжелая пауза.
     - Ладно, извини если обидел - так и не дождавшись ответа говорю я, демонстративно убирая купюру обратно в карман. Я встаю с койки и оборачиваюсь к ней. Назгуль опустила голову, а длинные волосы заслонили её лицо.
     - Назгуль, девочка моя, ты такая красивая, что я совсем голову потерял! Ну позволь мне помочь тебе! - шепчу я, при этом моя ладонь касается её головы. Я нежно глажу черные, жесткие волосы. - - Посмотри на меня девочка моя, я не сделаю ничего, того что ты не захочешь - продолжаю вешать ей лапшу не переставая поглаживать голову. Я касаюсь пальцами горячее от волнение личико Назгуль и за подбородок приподнимаю его вверх. Теперь она смотрит на меня. В глазах Назгуль нет страха, нет отвращение, есть только нормальное смущение и волнение. Я понял, что победил. - Давай же принцеса моя, посмотри как я волнуюсь, как я хочу тебя - тем же вкрадчивым голосом шепчу я и направляю её голову чуть вниз, чтобы она смогла увидеть не скрываемое возбуждение в моих брюках.
     - Ну же, будь умничкой, будь хорошей девочкой - говорю я попутно растегивая ширинку своих брюк. Назгуль смотрит прямо перед собой, то есть в область моего паха, откуда из ширинки и приспустившихся мною трусов выпругнул возбужденный член с налитой красной головкой. Я даю ей привыкнуть к этому зрелищу и быстро скидываю с себя пиджак с заветной пятитысячной в кармане.
     - Возьми его, не бойся! Видишь как он дрожит от возбуждения при виде тебя - говорю я хватая смуглую ладошку Назгуль и кладя её на свой возбужденный член. И тут на моё удивление она вполне даже уверенно начинает вначале робко гладить, а потом и аккуратно подрачивать мой ствол. Я растегиваю брюки и они падают на пол вместе с трусами.
     - О, детка моя, ты такая нежная, как райская розочка - придумываю на ходу я самые нелепые восточные комплименты - давай же, поцелуй его красавица моя. Назгуль на секунду поднимает на меня свои карие глаза, видимо чтобы я оценил всю маштабность этого момента для неё и касается губами моей крайней плоти. Я на седьмом небе! Это случилось! Она заглатывает в свой маленький ротик мою налитую головку, продолжая подрачивать основание члена. Назгулька старается и посасывает с причмокиванием как рожок с мороженным. Она то заглатывает весь ствол глубоко, до самой глотки, то сжимает губами головку и пархает язычком по натянутой уздечке. Я теряю контроль над временем и почти над своим состоянием, настолько нежно и выразително сосет она. Чувствую, что долго так не протяну. Я наклоняюсь, поднимаю подол её футболки и тяну его вверх. Это заставляет Назгуль выпустить мой член из-за рта, а мне передохнуть немного. И вот майка слетает вверх и в сторону, предоставляя передо мной смуглое, субтильное тело моей киргизской принцесы.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: