 |
| |
| | Это было позавчера и сегодня вечером уже исполняется ровно двое суток с последнего опорожнения Мариночки "по большому". В течение дня я несколько раз сажал ее на горшок и велел тужится, но желаемого результата так и не добился. Теперь ей уже надо-бы ложится спать, а стула все нет и нет. "Вот видишь, Марина, я же говорил тебе - не ешь так много конфет, запорится животик, а ты меня не слушала! Что теперь будем делать?", я спросил ее. "Я покакаю завтра утром!", сказала девочка. "Нет, Марина, я не собираюсь ждать до утра! Ты не какаешь уже двое суток, поэтому придется тебе ставить клизму!" "Ой, дядя, не надо!", захныкала Марина, "я сама покакаю, я не хочу клизмы!" "Хочешь, не хочешь, а надо!", я ответил, "если тут было-бы твоя мама, она тоже делала-бы тебе сегодня вечером клизму." Девочка на это ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула и продолжало тужится, сидя на горшке. Я пошел на кухню, выбрал из шкафчика предусмотрительно там оставленный сестрой клизменный балончик, помыл его с наружи водой из под крана, затем взял металлическую кружку (как сказала сестра, ее объем как-раз соответствует одному балончику клизмы), налил туда прохладную воду, затем добавил в нее чайную ложку соли и столовую ложку растительного масла. Все тчательно размешал, затем стиснул "грушу" и погрузил ее "носиком" в кружку. Балончик медленно наполнился водой и, действительно, высосал кружку до последней капли. Что-бы выпустить из клизмы воздух, я слегка надовил на "грушу" и, как только из ее "носика" появилась струйка воды, снова отпустил. После этого я тчательно смазал наконечник клизмы маслом и наконец отправился к моей бедной племяннице. Девочка предстовляла собой довольно жалкий вид - платице ее было задрано вверх, колготки и трусики спущены до колен, попочка казалось прилипши к зеленому горшочку, а по красным щечкам одна за другой капали слезы. "Успокойся, Мариночка, не плачь!", я ей сказал, "все будет в порядке, сейчас сделаю тебе клизмочку и покакаешь! Ты ведь уже большая девочка, к тому-же мамочка тебя ло сих пор клизмовала уже неоднократно, не так ли?" | | |
| |
|
| |
| | Это было что-то! Трудно передать то возбуждение, с которым он лихорадочно начал двигать рукой в своих тесных штанах, даже не снимая их. Марья Алексеевна явно не страдала от навязанной модными журналами и телепередачами тенденции, призывавшей женщин тщательно выбривать область подмышек. Они у нее были заросшими черным волосом, но заросшими в меру. Миша все ускорял и ускорял темп движений своей руки, а сам жадно облизывал длинные черные волоски с блестевшими на них кислыми капельками. Подмышка у Марьи Алексеевны была мокрая. Мокрая и кислая. Но эта кислота была сейчас для возбужденного подростка слаще любого меда! Он жаждал! Он хотел лизать и лизать своим жадным языком эту теплую, вкусную подмышку! И он лизал! Он исступленно обсасывал эти черные волоски, росшие там, проглатывая все до одной капельки ее пота. | | |
| |
|
| |
| | Руки ему на зад положила и помогает значит поглубже всунуть. Тот её за сиськи лапать взялся, как погремушки их щипает, дёргает и ебёт потихоньку. Два пальчика в ротик ей засунул, а она давай их сосать да облизывать. Любит видать это делать... Потом он её рачком поставил за сиськи схватил и снова дрючить начал. Я как в кинозале лежу и всё вижу. Она вся извивается и ели сдерживается что бы не заорать. Скулит, стонет и подмахивает... Даже шептать стала, громко так: | | |
| |
|
| |
| | Личный сексуальный опыт Гриши ограничивался всего одним случаем в корпусе, когда он подошел к рабыне-горничной, молча задрал платье и нагнул ее над своей постелью. Она не отбивалась, не кричала, а только двумя руками держалась за резинку трусов. Но сильный и настырный мальчишка быстро спустил с нее трусы, устранив, тем самым, последнюю преграду. | | |
| |
|
Рассказ №17853
|
