 |
| |
| | Наташа застыла. Нет, всё, что угодно, но только не это. Раздвинуть ноги перед незнакомыми, случайными попутчиками в метро, немыслимо. Наташа не ханжа, она трахалась со многими и по- всякому, её не смущала нагота перед незнакомцами в клубах и саунах, наоборот, её это заводило, она знала, что тело её красиво, сексуально и желанно практически для всех мужчин, она любила демонстрировать своё тело, и наблюдать, как это возбуждает мужчин, да и многих женщин. Но это же совсем другое дело, это не клуб, куда все пришли с определенной целью, и даже не нудистский пляж, куда многие тоже приходят себя показать и других посмотреть, это просто вагон метро, в котором едут по своим делам чужие, усталые люди. Вместо того, чтобы выполнить приказ Милосердова, она плотнее сжала колени. | | |
| |
|
| |
| | Она любила оставаться одна поздно вечером в офисе. Тишина и уединение пьянили ее и возбуждали кровь. Она включила компьютер. О, этот интернет, соединяющий мгновенно ее с любым человеком в любой точке земли, эти виртуальные поклонники, эти заочные объяснения и свидания.
| | |
| |
|
| |
| | Но шаман участвовал в обряде только в качестве отправителя культа, он был его хранителем, он не должен был употреблять в пищу плоть жертвы, и не имел права на легкую внезапную смерть. Он всегда должен был знать, когда пробьет его час, что его уход в мир иной не будет неожиданным, что его вовремя заменят, и он успеет передать рецепт приготовления напитка жизни своему ученику, тому самому высокому индейцу. С точки зрения физиологии он должен был оставаться обычным человеком, только тогда его молитвы могли быть услышаны богами. Тех, кто должен был в последствии стать шаманом, отбирали с рождения и окружали всяческой заботой и вниманием. Генрих после всех этих наблюдений сделал вывод, что это именно то, что он искал. Синтезировать то, что содержалось в напитке, это мечта всей его жизни, здесь и лекарство от всех болезней, и рецепт вечной молодости. Но для этого нужно было, как минимум, попасть домой. Увидев что Генрих ходит хмурый и задумчивый, вождь, а это был тот индеец который собственно и привел его в деревню, поинтересовался в чем дело, и выслушав его повел к шаману. | | |
| |
|
| |
| | Андрей, безучастный к мольбам, раздвигает ее ноги шире, приставляет член к дырке и, крепко схватив жертву за бедра, с силой вгоняет свой ствол. Хлюпающее влагалище охотно приняло незваного гостя, подстраиваясь под его толщину. Андрей, больно сжимая бедра Ольги, долбит как отбойный молоток, заставляя содрогаться все ее тело. Несчастная женщина мычит и стонет, умоляя оставить ее в покое и немедленно прекратить изнасилование, но вот член Андрея достает до матки и против своей воли Ольга сильней прогибается в спине и, подняв лицо вверх, издает долгое сладострастное "у-у-у-у-у-у". Натиск соседа растет и, позабыв обо всем, женщина, изо всех сил подмахивает ему, содрогаясь в конвульсиях первого оргазма. Андрей не останавливается, заставляя кончать ее без остановки, пока, наконец, притянув Ольгу изо всех сил к себе, не впечатывается в нее, исторгая из себя мощные густые струи. | | |
| |
|
Рассказ №18487 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 25/11/2023
Прочитано раз: 37357 (за неделю: 20)
Рейтинг: 76% (за неделю: 0%)
Цитата: "Надо мной склонилось лицо, в котором я узрел матушку Доминику, и сейчас это лицо было не строгим и смиренным, а похотливым и греховным, и, чёрт меня дери, оно было прекрасным. Да и движения рук у неё и впрямь были плавными. Проклятая животная первобытная страсть отняла всю волю к сопротивлению. Блаженство по всему моему телу предательски расползалось и парализовало начисто. Я расслабился и тяжело засопел. Я буквально видел, как с десяток инквизиторов, увешанных пыточными приспособлениями смотрят на меня с потолка и грозят указательными перстами. Руки, державшие меня отпустили, осталась только та, что на чреслах и та, что на лице. Она освободила мне рот, но не спешила убираться с лица, гладя меня за бритые щёки. Сопротивляться я уже не мог и подлые девки это прекрасно знали. Красивое лицо мамаши Доминики всё приближалось и я услышал сладкий шёпот:..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
... Наутро я стоял в апартаментах матушки Доминики.
- Как тебе спалось, сын мой? - заботливо спросила она, снова облачённая в белые одежды и сохраняя сторгость на лице.
- Хорошо, матушка - смиренно отвечал я.
- Снилось ли тебе что-нибудь?
- Нет матушка, я спал как убитый - в моём ответе звучала неуверенность и я чувствовал, что опять предательски краснею.
- Ну раз ты отдохнул, то отправляйся в путь, твоя лошадь ждёт тебя внизу во дворе - ну а это - она вложила мне в руку свиток поменьше - отдашь его преподобию.
И тут она погладила меня по щеке и уже шёпотом добавила:
- Скоро увидимся, надеюсь.
И я покраснел уже полностью. Оказавшись во дворе я еле доплёлся до лошади и с трудом забрался в седло. Всё тело ныло и хотелсь спать. Я засунул свиток за пазуху и отправился в обратный путь. Я вернулся к вечерней молитве и поплёлся в покои его преподобия. Он был явно занят и изучал какие-то бумаги. Увидев меня со свитком, он молча пальцем указал на стол, а затем махнул рукой - мол не мешай. Я молча оставил на столе свиток и перстень и удалился.
Три дня я усердно молился. Мне было стыдно и я готов был провалиться в преисподнюю, хотя греховные мысли назойливо так и лезли в мою голову. Я старался никому не попадаться на глаза. Мне казалось, что все смотрят мне вслед и тычут пальцем, мол, вот он, падший в плотский грех, у-ууу! На чевёртый день мысли о греховном прелюбодействе начали отступать и на душе стало легче.
Меня нашёл посыльный служка, когда я подстригал кусты.
- Тебя призывает его преподобие - сказал он.
- Зачем? - спросил я и смутное беспокойство зашевелилось где-то в глубине души.
- Иди и узнаешь - ответил он и, поклонившись, ушёл.
Отец Эрмин сидел за столом и скрипел пером. Когда я появился, он поднял голову и вперил в меня свой тяжёлый взгляд. Я почувствовал, как от страха затряслись даже пятки.
- Ты отвезёшь послание матушке Доминике - замогильным голосом произнёс он - дорога тебе известна - он опять склонился над папирусом и продолжил писать.
- Ваше преподобие, а можно мне не ехать туда? - взмолился я - может быть послание передаст другой послушник? - и уже шёпотом добавил - ко мне пытались там приставать и у меня зародились сомнения...
Вообще-то зря я это сказал. Он поднял голову и выражение его лица приобрело черты самого Мефистофеля. Он медленно встал и навис надо мной соборной башней.
- Как смеешь ты, сопливый смерд, подвергать сомнению незыблемые догмы святой инквизиции и своей вонючей ересью пытаться осквернить абсолютную святость стен обители матушки Доминики!
Он приблизл своё лицо к моему и дышал на меня чесноком.
- Я только хотел сказать... . Я-я не хотел оскорбить... - мои губы затряслись и я замолчал.
Отец Эрмин вновь просверлил меня жёлчным взглядом. Затем его тяжёлый кулак с грохотом опустился на стол, и все предметы и принадлежности на нём со звоном подпрыгнули. Тяжёлый крест на стене за его спиной покачнулся. И тут я понял - придётся ехать...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
