 |
| |
| | Заведенная до предела Ирина кончила первой, бурно и продолжительно. Владимир выйдя из нее подхватил женщину на руки и перенес на обычный барный столик, стоящий рядом, аккуратно положив ее на спину. Разместившись между ее широко разведенных ножек и обхватив ее за бедра он снова вошел в нее, начиная усиленно двигать бедрами, загоняяя в бешенном ритме свой член в ее влагалище. Ирина стонала и завывала в полный голос. Ее освобожденные от одежды сиси тряслись раскинувшись по бокам, раскинув руки в стороны и придерживаясь за края столика, Ирина скользила по поверхности стола, удерживаемая лишь руками Владимира. | | |
| |
|
| |
| | Дина обратила внимание на девушку такого же блядского вида, как и она. Ей такие нравились и захотелось завязать романтическое знакомство. Та тоже оказалась блядью без комплексов, которую чуть не каждый вечер ебали подонки в вонючих подворотнях, она тоже работала в каком-то гадюшнике того же завода, что и Дина. Правда, выглядела она даже ещё более сексуальней, чем Дина, хотя куда уж было дальше. Весело болтая, зажимаясь и сосясь, они из забегаловки поехали к Дине. Уже дома оказалось, что новая знакомая с членом, но Дину такие тоже устраивали и после активного траха они уснули. Утром они вдвоем поехали на работу. | | |
| |
|
| |
| | Экзекуторши сняли с доярки рабочие сапоги и комбинезон, прикрепили к лобковому колечку ремешок и голой повели на задний двор, где находились козлы. Последние состояли из двух широких досок, соединенных под тупым углом. У пристегнутой к таким козлам рабыни зад был высоко поднят и, как бы, сам подставлялся под прутья розги. У козел их ждала ключница Домна Петровна, которая и приказала высечь доярку за плохо вымытые молочные бидоны. Назначенные тридцать розг солеными прутьями были наказанием жестоким, но не мешающим уже завтра приступить к работе. | | |
| |
|
| |
| | Я, развалясь на лавке, закрыл глаза и, слушаясь Таню, совсем отвлекся. Но я почувст-вовал, как моя твердая головка медленно погрузилась во что-то мягкое и уютное, и какая-то божественная теплота, вдруг охватившая весь низ, принесла мне необыкновенное ощуще-ние, доставляющее тягуче-сладостное облегчение. Я, раздираемый любопытством, открыл глаза. Таня сидела на мне и, упираясь руками о мою грудь, плавно двигала тазом. Мой воз-бужденный член, окаймленный темно-розовыми губками, словно поршень, то погружался в Таню, то появлялся. Она, чуть прикрыв глаза и стиснув зубы, тихонько стонала и с каждым толчком все сильнее и сильнее сжимала мою головку. Я почувствовал приближение мощной теплой волны, и меня охватил страх, что я преждевременно кончу, и я напрягся всем телом. Таня, находясь со мной в тесном контакте, уловила колебания и беспокойства, происходя-щие в моем организме. Она сразу ожила, заработав тазом в убыстренном темпе, и, глядя прямо мне в глаза, прерывистым страстным голосом зашептала: | | |
| |
|
Рассказ №18487 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 25/11/2023
Прочитано раз: 36937 (за неделю: 36)
Рейтинг: 76% (за неделю: 0%)
Цитата: "Надо мной склонилось лицо, в котором я узрел матушку Доминику, и сейчас это лицо было не строгим и смиренным, а похотливым и греховным, и, чёрт меня дери, оно было прекрасным. Да и движения рук у неё и впрямь были плавными. Проклятая животная первобытная страсть отняла всю волю к сопротивлению. Блаженство по всему моему телу предательски расползалось и парализовало начисто. Я расслабился и тяжело засопел. Я буквально видел, как с десяток инквизиторов, увешанных пыточными приспособлениями смотрят на меня с потолка и грозят указательными перстами. Руки, державшие меня отпустили, осталась только та, что на чреслах и та, что на лице. Она освободила мне рот, но не спешила убираться с лица, гладя меня за бритые щёки. Сопротивляться я уже не мог и подлые девки это прекрасно знали. Красивое лицо мамаши Доминики всё приближалось и я услышал сладкий шёпот:..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
... Наутро я стоял в апартаментах матушки Доминики.
- Как тебе спалось, сын мой? - заботливо спросила она, снова облачённая в белые одежды и сохраняя сторгость на лице.
- Хорошо, матушка - смиренно отвечал я.
- Снилось ли тебе что-нибудь?
- Нет матушка, я спал как убитый - в моём ответе звучала неуверенность и я чувствовал, что опять предательски краснею.
- Ну раз ты отдохнул, то отправляйся в путь, твоя лошадь ждёт тебя внизу во дворе - ну а это - она вложила мне в руку свиток поменьше - отдашь его преподобию.
И тут она погладила меня по щеке и уже шёпотом добавила:
- Скоро увидимся, надеюсь.
И я покраснел уже полностью. Оказавшись во дворе я еле доплёлся до лошади и с трудом забрался в седло. Всё тело ныло и хотелсь спать. Я засунул свиток за пазуху и отправился в обратный путь. Я вернулся к вечерней молитве и поплёлся в покои его преподобия. Он был явно занят и изучал какие-то бумаги. Увидев меня со свитком, он молча пальцем указал на стол, а затем махнул рукой - мол не мешай. Я молча оставил на столе свиток и перстень и удалился.
Три дня я усердно молился. Мне было стыдно и я готов был провалиться в преисподнюю, хотя греховные мысли назойливо так и лезли в мою голову. Я старался никому не попадаться на глаза. Мне казалось, что все смотрят мне вслед и тычут пальцем, мол, вот он, падший в плотский грех, у-ууу! На чевёртый день мысли о греховном прелюбодействе начали отступать и на душе стало легче.
Меня нашёл посыльный служка, когда я подстригал кусты.
- Тебя призывает его преподобие - сказал он.
- Зачем? - спросил я и смутное беспокойство зашевелилось где-то в глубине души.
- Иди и узнаешь - ответил он и, поклонившись, ушёл.
Отец Эрмин сидел за столом и скрипел пером. Когда я появился, он поднял голову и вперил в меня свой тяжёлый взгляд. Я почувствовал, как от страха затряслись даже пятки.
- Ты отвезёшь послание матушке Доминике - замогильным голосом произнёс он - дорога тебе известна - он опять склонился над папирусом и продолжил писать.
- Ваше преподобие, а можно мне не ехать туда? - взмолился я - может быть послание передаст другой послушник? - и уже шёпотом добавил - ко мне пытались там приставать и у меня зародились сомнения...
Вообще-то зря я это сказал. Он поднял голову и выражение его лица приобрело черты самого Мефистофеля. Он медленно встал и навис надо мной соборной башней.
- Как смеешь ты, сопливый смерд, подвергать сомнению незыблемые догмы святой инквизиции и своей вонючей ересью пытаться осквернить абсолютную святость стен обители матушки Доминики!
Он приблизл своё лицо к моему и дышал на меня чесноком.
- Я только хотел сказать... . Я-я не хотел оскорбить... - мои губы затряслись и я замолчал.
Отец Эрмин вновь просверлил меня жёлчным взглядом. Затем его тяжёлый кулак с грохотом опустился на стол, и все предметы и принадлежности на нём со звоном подпрыгнули. Тяжёлый крест на стене за его спиной покачнулся. И тут я понял - придётся ехать...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
