 |
| |
| | Я стал делать быстрые движения своим тазом. Оля легла грудью на стол и заскользила туда-сюда по его поверхности. Я просунул свои ладони под её груди, ощущая деформацию грудей то вверх, то вниз. | | |
| |
|
| |
| | Когда, расстегнув кофточку, он освободил из лифчика ее слегка обвисшую, но в то же время довольно полную грудь с темными сосками, Вера уже вяло висела на его руках, позволяя ласкать себя и лишь испуганно прикрыв глаза. Взяв один ее сосок в рот, муж слегка надавил на него губами и Вера коротко вздохнула. Через пару минут она уже сидела перед ним только в юбке и колготках, а он быстро покрывал поцелуями ее плечи, грудь и живот. Потом он аккуратно уложил ее на диван и принялся стягивать с нее юбку. | | |
| |
|
| |
| | Медленно и не торопясь вводите член в дырочку, следя за болевыми ощущениями партнера, можете одновременно рукой немного поглаживать член партнера или пощипывать его сосочки. Партнер должен найти позу, которая наименее болезненна для проникновения. Болевые ощущения, возникающие в мышцах сфинктера быстро проходят. Не волнуйтесь. После проникновения головки члена за преграду остановитесь, дождитесь, пока пройдут болевые ощущения, затем начинайте проталкивать член дальше до упора. После этого снова задержитесь, потом начинайте ритмичные движения. | | |
| |
|
| |
| | Я стал раком, раздвинул попу, обнажив анус и замер. Тетя Люба начала вылизывать дырочку попы и сильно слюнявила ее, потом в мой анус вошол ее пухленький пальчик и начал делать поступательные движения: Она еще шире открыла мое отверстие и начала вводить наконечник груши, - теплая водичка начала заполнять меня и щекотать внутри. Когда жидкость закончилась, тетя Люба вытащив с моей попы грушу, снова набрав водички впихнула мне в задницу клизму. Эту процедуру она проделала 5 раз - и когда я захотел в туалет, тетя Люба, потеребив мою письку, отпустила меня. Я выскочил пулей и минут пять "выпускал пар". Потом я пошел в ванную помыться, следом вошла тетя Люба и сказала что сама помоет меня. Я встал под душ а она начала тереть меня, наклонила и ввела намыленный пальчик в попу, двигала им там, оголяла мою письку, подрачивая ее. Помыв меня, она залезла в ванную и начала мыться сама. Я с возбуждением наблюдал за ней. Тетя Люба помыла свои большие сиськи, подергала себя за соски открыла пизду, намылила ее, поиграла с большим клитором, и, прогнувшись начала запихивать мыльный палец себе в задницу. Обтершись полотенцем мы переместились в спальную комнату. | | |
| |
|
Рассказ №1883 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 16/06/2002
Прочитано раз: 68982 (за неделю: 21)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "...никто из этих героев маскарадов Трианона не станет истинным героем истории. Ни один из этих щеголей внутренне, по-настоящему не уважает Марию Антуанетту. Иным из них молодая женщина позволяет несколько больше интимности в общении, чем это подобает королеве, но ни одному, и это бесспорно, она не жертвует собой полностью, ни духовно, ни как женщина. Тот же, кто должен стать единственным для нее и будет им, тот, кто однажды и навсегда завоюет ее сердце, стоит пока еще в тени. И суматошливое пове..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Над этой сутолокой волнующейся черной массы любопытствующих, среди тысяч и тысяч живых людей, неподвижно возвышаются два безжизненных силуэта. Тонкий силуэт гильотины, этого деревянного мостика, перекинутого из земного мира в мир потусторонний; на ее перекладине в свете скупого октябрьского солнца блестит провожатый - остро отточенное лезвие. Легко и свободно рассекает оно серое небо, забытая игрушка зловещего божества, и птицы, не подозревающие о мрачном назначении этого жестокого сооружения, беззаботно летают вокруг него.
Но Но сурово и гордо рядом с этими вратами смерти на постаменте, ранее служившем для памятника Людовика XV, деда низложенного монарха, возвышается статуя Свободы. Невозмутимо сидит она, неприступная богиня с фригийским колпаком на голове, грезящая, с мечом в руке; вот сидит она, каменная, в застывшей неподвижности, «гуманная» богиня Свободы, погруженная в глубокую задумчивость...
...Внезапно в толпе возникает движение, на площади сразу же становится тихо. И в этой тишине слышны дикие крики, несущиеся с улицы Сент-Оноре; появляется отряд кавалерии, из-за угла крайнего дома выезжает трагическая телега со связанной женщиной, некогда бывшей владычицей Франции; сзади нее с веревкой в одной руке и шляпой в другой стоит Сансон, палач, исполненный гордости и смиренно-подобострастный одновременно. На громадной площади мертвая тишина, слышно лишь тяжелое цоканье копыт и скрип колес. Десятки тысяч, только что непринужденно болтавшие и смеявшиеся, потрясены чувством ужаса, охватившего их при виде бледной связанной женщины, не замечающей никого из них. Она знает: изо всех ее мучений и унижений осталось одно последнее испытание! Только пять минут смерти, а потом - бессмертие.
Телега останавливается у эшафота. Спокойно, без посторонней помощи, «с лицом еще более каменным, чем при выходе из тбрьмы», отклоняя любую помощь, поднимается королева по деревянным ступеням эшафота; поднимается так же легко и окрыленно в своих черных атласных туфлях на высоких каблуках по этим последним в ее жизни ступеням, как некогда - по мраморной лестнице Версаля. Еще один невидящий взгляд в небо, поверх отвратительной сутолоки, окружающей ее. Различает ли она там, в осеннем тумане, Тюильри, в котором жила и невыносимо страдала? Вспоминает ли в эту последнюю, в эту самую последнюю минуту день, когда те же самые толпы на площадях, подобных этой, приветствовали ее как престолонаследницу? Неизвестно. Никому не дано знать последних мыслей умирающего. Все кончено. Палачи грубо хватают ее сзади, быстрый бросок на доску, голову под лезвие, молния падающего со свистом ножа, глухой удар - и Сансон, схватив за волосы кровоточащую голову, высоко поднимает ее над площадью. И десятки тысяч людей, минуту назад затаивших в ужасе дыхание, сейчас в едином порыве, словно избавившись от страшных колдовских чар, разражаются ликующим воплем. «Да здравствует Республика!» гремит, словно из глотки, освобожденной от неистового душителя. Затем люди поспешно расходятся. Черт возьми! Действительно, уже четверть первого, пора обедать; скорее домой. Что торчать тут! Завтра, все эти недели и месяцы, почти каждый день на этой самой площади можно еще и еще раз увидеть подобное зрелище.
Полдень. Толпа расходится. В маленькой тачке палач увозит труп с окровавленной головой в ногах. Двое жандармов остались охранять эшафот. Никого не заботит кровь, медленно капающая на землю. Площадь опустела...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
