 |
| |
| | - прошептала мне моя невеста и крепко, крепко обняла меня сзади, прижимаясь ко мне своим горячим телом. Несколько минут мы лежали на печи молча. Слова уже были не нужны, наши крепкие объятья были красноречивей любых слов. А потом Таня заснула, смешно как ребёнок засопев носом. И вслед за ней заснул и я лежа на тёплых кирпичах русской печи. И засыпая в объятьях молодой и красивой девушки, я думал как прекрасна жизнь, молодость и любовь... . . | | |
| |
|
| |
| | А судя по действиям Аннетт именно именно Данило решали использовать в качестве крючка для жены. С одной стороны очень даже немалый дрын между ног, который не всякая откажется попробовать даже из простого любопытства, а с другой перспективу будущего делового сотрудничества... - Нет, всё же немка отличный психолог. Так мастерски просчитать жену и манипулировать её. Если бы к нам или к ней подошёл с подобным предложениям мужчина, пусть даже привлекательный, то вряд ли бы из этого что-то вышло, даже при моём участии. А вот женщина воспринимаются совсем по другому. Тем более под предложением дружеское помощи, удачно завлекла нас в гости, да так элегантно что похоже жена не до конца соображает к чему ее подводят. А если и в конце сообразит по под действием алкоголя и возбуждения вряд ли откажется... . да и моё согласие, на такие у неё есть. | | |
| |
|
| |
| | Я уже было почувствовал ее матку. И тут она кончила. А я все не мог кончить, т.к. был пьян. Потом она предложила раком. Она встала, подошла к столу, ноги расставила и держала их ровно. Я вошел в нее и стал нежно целовать ее спину. Она такая приятная. Я ее трахал со всей силой, мы уже оба мокрые были, потом она легла боком на кровать и поставила верхнюю ногу мне на плечо. Так ведь происходит самое глубокое проникновение. Я всунул с размаху, она запищала, и закричала, чтобы я продолжал. Я все сильнее и сильнее проникал внутрь! | | |
| |
|
| |
| | Женечка вздохнув, опустилась на колени и жадно впилась губами в головку члена, медленно погружая его в рот. Борька сделал движение тазом и не встретив возражений, положил руки на голову Женечки, стал насаживать ее рот на член, все ускоряя и ускоряя фрикции. Она чувствовала как по губам скользят вздутые вены под кожей члена и горячая волна опустилась вниз во влагалище, между ног стало влажно. | | |
| |
|
Рассказ №1883 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 16/06/2002
Прочитано раз: 67815 (за неделю: 9)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "...никто из этих героев маскарадов Трианона не станет истинным героем истории. Ни один из этих щеголей внутренне, по-настоящему не уважает Марию Антуанетту. Иным из них молодая женщина позволяет несколько больше интимности в общении, чем это подобает королеве, но ни одному, и это бесспорно, она не жертвует собой полностью, ни духовно, ни как женщина. Тот же, кто должен стать единственным для нее и будет им, тот, кто однажды и навсегда завоюет ее сердце, стоит пока еще в тени. И суматошливое пове..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Над этой сутолокой волнующейся черной массы любопытствующих, среди тысяч и тысяч живых людей, неподвижно возвышаются два безжизненных силуэта. Тонкий силуэт гильотины, этого деревянного мостика, перекинутого из земного мира в мир потусторонний; на ее перекладине в свете скупого октябрьского солнца блестит провожатый - остро отточенное лезвие. Легко и свободно рассекает оно серое небо, забытая игрушка зловещего божества, и птицы, не подозревающие о мрачном назначении этого жестокого сооружения, беззаботно летают вокруг него.
Но Но сурово и гордо рядом с этими вратами смерти на постаменте, ранее служившем для памятника Людовика XV, деда низложенного монарха, возвышается статуя Свободы. Невозмутимо сидит она, неприступная богиня с фригийским колпаком на голове, грезящая, с мечом в руке; вот сидит она, каменная, в застывшей неподвижности, «гуманная» богиня Свободы, погруженная в глубокую задумчивость...
...Внезапно в толпе возникает движение, на площади сразу же становится тихо. И в этой тишине слышны дикие крики, несущиеся с улицы Сент-Оноре; появляется отряд кавалерии, из-за угла крайнего дома выезжает трагическая телега со связанной женщиной, некогда бывшей владычицей Франции; сзади нее с веревкой в одной руке и шляпой в другой стоит Сансон, палач, исполненный гордости и смиренно-подобострастный одновременно. На громадной площади мертвая тишина, слышно лишь тяжелое цоканье копыт и скрип колес. Десятки тысяч, только что непринужденно болтавшие и смеявшиеся, потрясены чувством ужаса, охватившего их при виде бледной связанной женщины, не замечающей никого из них. Она знает: изо всех ее мучений и унижений осталось одно последнее испытание! Только пять минут смерти, а потом - бессмертие.
Телега останавливается у эшафота. Спокойно, без посторонней помощи, «с лицом еще более каменным, чем при выходе из тбрьмы», отклоняя любую помощь, поднимается королева по деревянным ступеням эшафота; поднимается так же легко и окрыленно в своих черных атласных туфлях на высоких каблуках по этим последним в ее жизни ступеням, как некогда - по мраморной лестнице Версаля. Еще один невидящий взгляд в небо, поверх отвратительной сутолоки, окружающей ее. Различает ли она там, в осеннем тумане, Тюильри, в котором жила и невыносимо страдала? Вспоминает ли в эту последнюю, в эту самую последнюю минуту день, когда те же самые толпы на площадях, подобных этой, приветствовали ее как престолонаследницу? Неизвестно. Никому не дано знать последних мыслей умирающего. Все кончено. Палачи грубо хватают ее сзади, быстрый бросок на доску, голову под лезвие, молния падающего со свистом ножа, глухой удар - и Сансон, схватив за волосы кровоточащую голову, высоко поднимает ее над площадью. И десятки тысяч людей, минуту назад затаивших в ужасе дыхание, сейчас в едином порыве, словно избавившись от страшных колдовских чар, разражаются ликующим воплем. «Да здравствует Республика!» гремит, словно из глотки, освобожденной от неистового душителя. Затем люди поспешно расходятся. Черт возьми! Действительно, уже четверть первого, пора обедать; скорее домой. Что торчать тут! Завтра, все эти недели и месяцы, почти каждый день на этой самой площади можно еще и еще раз увидеть подобное зрелище.
Полдень. Толпа расходится. В маленькой тачке палач увозит труп с окровавленной головой в ногах. Двое жандармов остались охранять эшафот. Никого не заботит кровь, медленно капающая на землю. Площадь опустела...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
