 |
| |
| | Я завелся еще по дороге домой, едва только произнес про себя: мою жену только что трахнули на моих глазах, в ее влагалище еще чужое семя, и я тут же вспомнил ее влагалище раскрытым, со следами мужского семени. Я знал, что она не кончила, и, наверняка, вся набухшая внизу от перевозбуждения. Я потянул Таньку в спальню, едва мы вошли в квартиру, и она откликнулась с радостью. Нижние губки ее действительно были налиты и горячи, она истекала влагой, как перезрелый персик. Я лег на спину, она тут же оседлала меня, нетерпеливо насадив себя, крутилась на мне с горячечной страстью и дважды вскрикивала в оргазмах, прежде чем я спустил в нее. Мы не успели даже задремать, когда я снова взял ее. Это было какое-то безумие. Желание не покидало меня, реализуясь в твердость, и я брал ее раз за разом. Нечто подобное было когда-то только в начале нашей совместной жизни. Я не думаю, что мы спали хотя бы минуту. Мы просто лежали в изнеможении в какой-то полудреме, чтобы через некоторое время, ориентацию в котором мы давно потеряли, снова слиться вместе. Мы не обсуждали того, что произошло у Пряхиных. Случилось и случилось. Уже наступало утро. Ее нижние губки вываливались из щелки, распухшие как лопухи, цвета пережженного кирпича, мой член гудел от боли, но все не успокаивался. Когда у нее уже не было сил отвечать мне, я поставил ее на четвереньки. Я двигался в ней, как в скользкой изогнутой трубе, дергаясь от боли, и мечтая спустить как можно быстрее. Наконец, огонь погас и во мне. Мы сгребли с постели скомканные мокрые простыни и вместе пошли в ванную. Танька еле волочила ноги, раскорячиваясь на ходу, и я почувствовал благодарность к ней, что она ни разу не заныла. Она бережно, едва притрагиваясь, мыла свое распухшее, натруженное лоно, боясь причинить ему новую боль. "Больно?" - спросил я. Она кивнула: "Да, ты как безумный, но это было чудесно". Мы отсыпались целый день, а вечером снова занялись любовью, правда, уже без безумных излишеств прежней ночи, но с такой же страстью. | | |
| |
|
| |
| | ...Под вечер я пригласил её к себе. Признаться, мне не терпелось возобновить наши интимные отношения. Однако Лили пребывала совершенно не в том настроении, поэтому я не отваживался приступить к эротической прелюдии. Беседа долго и беспредметно струилась в нескончаемом русле совместных ассоциаций. Сгустилась тьма, но мы не зажигали свет. Меня всё настойчивей манил светлый ситцевый сарафан с застёжкой-"молнией" сзади. И когда рука, не внемля голосу рассудка, уже тянулась к завлекательному замочку, | | |
| |
|
| |
| | Татьяна выпустила член из попы, обернулась и услужливо, боясь разозлить Юру еще больше, сняла с него презерватив и взяла в рот. Ей хватило всего пары легких движений, чтобы Юра начал свое, уже второе за несколько минут семяизвержение. На этот раз он решил направить струи спермы Татьяне на губы, щеки и на волосы. Татьяна Олеговна, зажмурившись, покорно приняла сперму на свое лицо, в конце еще взяв Юрин член в рот, чтобы его почистить. Это была одна из фишек Таниных минетов, а Татьяна всегда держала марку, при любых обстоятельствах. | | |
| |
|
| |
| | После каттона резинка трусов не казалась препятствием. Лобок уже покрыт мягким пшком, налитые спермой яички поджаты и писюнчик вздрагивает, готовый стрельнуть первым нетерпеливым зарядом. Этого мне и хочется! Я не дрочу, я целую Макса и просто ласкаю член. Глажу яички, едва сжимаю ствол и сосу нежные губы. Мальчик уже не в силах сдерживать напряжение, его беда двигаются в истинктивном стремлении погрузить воспаленную плоть, хоть куда-то, где можно оставить семя, но места нет, и сил сдерживаться нет! Предел пройден... Моя рука становится влажно-липкой, но я продолжаю скользить по чуть опавшему, но все еще налитому кровью писюнчику, размазывая мальчишеский сок. Поцелуй превращается в короткие, легкие прикосновения губ, но я не отпускаю ребенка, понимая, что ему ужасно стыдно сейчас. | | |
| |
|
Рассказ №1917 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 17/07/2024
Прочитано раз: 43371 (за неделю: 4)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Последнее время в определенных кругах стало модным рассуждать о своих предыдущих воплощениях. Нередко можно услышать от посетителя какого-нибудь манерного салона горделивую фразу о том, какой потрясающей личностью он был в прошлой жизни где-то там: в Англии, или Франции, то ли в XII, то ли в XVII веке…
..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Чхойдзом, увидев, как его плоть дрогнула, наполняясь новой силой, широко развела ноги в приглашающем движении и чуть приподняла бедра навстречу ему.
Он бросился на нее, рывком ворвался в уже знакомую глубину, и, страдая от собственной слабости, не дающей ему совладать с охватившим его вожделением, впился зубами в ее призывно торчащий сосок.
Чхойдзом дернулась и, сладострастно вскрикнув, выгнулась ему навстречу. Он, уже не сдерживаясь, начал кусать ее грудь и шею, оставляя на них глубокие следы с тут же проступающей кровавой росой, и чувствуя, как обуреваемый новой страстью – страстью всех насильников мира, с наслаждением терзающих свои жертвы, погружается в темный омут упоения чужой болью. Но его жертва разделяла с ним это наслаждение, и на краю его заволоченного страстью сознания вдруг вспыхнула смятенная мысль, что от той демонической бездны, в которую неудержимо увлекала его Чхойдзом, его уже не уберегут никакие молитвы и посты. Он будет падать в нее, одолеваемый все новыми пороками…
Дордже ужаснулся этой мысли и, пытаясь остановить это наваждение, с силой сжал горло той, в которой он увидел воплощение всех своих искушений.
Чхойдзом забилась под его руками в попытке вырваться, лицо ее налилось темной кровью, но ее судорожные движения только сильнее распалили его. Он еще крепче сжал ее горло, продолжая вторгаться вглубь ее тела, и в тот момент, когда она, наконец, обмякла под ним, он содрогнулся в пароксизме оглушающего экстаза, изливая жизненную влагу в уже мертвое тело.
Отодвинувшись от девушки, Дордже полежал несколько минут, усмиряя сбившееся дыхание, потом окинул неподвижное тело Чхойдзом долгим прощальным взглядом и поднялся.
Даже не взглянув на свое дхоти, мокрой оранжевой тряпкой валявшееся на берегу, он решительно направился к водопаду.
Цепляясь за скалистые выступы, он карабкался вверх, не обращая внимания на то, что солнце нещадно опаляет ему спину, что растущие на скалах кусты царапают его обнаженное тело, а с ободранных коленей стекают ручейки крови, смешиваясь с каменистой почвой под его ногами.
Солнце уже почти склонилось к закату, когда он оказался на вершине скалы, с которой срывался водопад.
Выпрямившись во весь рост, Дордже взглянул вниз. Там уже залегли тени, но он все же смог разглядеть белевшее на изумрудной траве совсем крошечное с такой высоты тело Чхойдзом.
– О, великий Будда, я утерял свой Путь! Я дважды согрешил за один день и не хочу более множить свои прегрешения. Пусть третий грех прервет цепь моих злодеяний! – произнес он, делая шаг вперед.
Когда он летел вниз вместе с шипящими потоками воды, он не ощущал ни страха, ни боли. И даже чувство вины покинуло его – он искупил ее, принося в жертву свое грешное тело. Душа не умирает, и он еще вернется на эту землю в другом обличии…
Он представлял себя бессмертной капелькой жизни, которая вечно будет срываться вниз – водой в водопаде, росой с травинки, семенем в лоно женщины…
Санкт-Петербург,
5 марта 2000 года
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Сайт автора: http://www.csa.ru/Samoukhina/
Читать также:»
»
»
»
|
