 |
| |
| | Я почувствовал, как от этих воспоминаний мой член поднялся, требуя к себе внимания. Не долго думая, я расстегнул штаны и выпустил его на свободу, почувствовав которую, он сразу окончательно затвердел и окреп. Я уже начал свою божественную игру, как вдруг она была прервана какими-то приближающимися звуками. Раздосадованный я натянул штаны и решил выглянуть в чём дело. | | |
| |
|
| |
| | До сих пор я не могу понять откуда ко мне пришло это знание. Я просто вспомнила, пор обнаруженную случайно дырочку в своих половых органах, при чем дырочку бесполезную, потому как писала я, опять же по моим наблюдениям, вовсе не оттуда. В общем, угадала. Алешка был мальчиком послушным, поэтому всецело полагаясь на мой авторитет, начал активно пытаться засунуть свой орган в указанное мною место. Разумеется я ему не помогала. Еще бы! Взять его маленькую противную штучку в свою невинную ручку было выше моих сил! Так что я продолжала неподвижно валяться и взглядом стороннего наблюдателя следить за его мучениями. Впрочем, наверное ему было даже приятно. Не у каждого маленького мальчика есть такая умная авантюристка-подружка. | | |
| |
|
| |
| | Пока я добросовестно вылизывал сперму с пизденки жены, Олег сходил на кухню, очевидно глотнул еще водяры и вернулся обутый в свои говнадавы (ботинки на здоровой подошве) . Незнаю,! может его от водяры переклинило, но он со всей дури въехал мне этим ботом по яйцам, заявив, что хочет трахать жену, пока муж будет валятся у него в ногах. Наверное мои скуления ему надоели и он прогнал меня на кухню. Когда я проснулся утром яйца сильно опухли и посинели. | | |
| |
|
| |
| | Она снова попыталась скрыться под простынями, но не тут то было. Каким бы я был художником, если бы позволял своему творению прятаться от меня! Простыни отправились в угол. Я на несколько секунд навис над Настей. Как будто и не было между нами нескольких ночей. Настя, как записная скромница прикрывалась руками. Я отметил, что бёдра её стали гораздо плотнее, так, что и не нужно было сжимать их так сильно в порыве застенчивости, чтобы скрыться от меня, а живот превратился в уютный холмик. Рубенс в этот момент казался мне жалким маляром. Он всего лишь брал готовых натурщиц и писал с них картины, а я стоял в этой цепи гораздо выше художника. Я оказался способен переделать женщину. | | |
| |
|
Рассказ №21762
|
