Рассказ №2178 (страница 4)

     -- Джонни, иди сюда. Если я разрешу тебе попить отсюда, так же, как твоя мама кормила сестренку, ты обещаешь мне, что никому об этом не расскажешь? Ты умеешь хранить тайны?
     Мальчик важно кивнул головой. Дрожа от нетерпения, Эвелин растянулась на кровати.
     -- Ложись рядом, Джонни, -- прошептала она, приподняв ребенка, уложила его к стенке. Она спустила лямки рубашки и высвободила правую грудь.
     -- Не бойся. Давай...
     Мальчик обхватил кончик груди и сжал его. Со стоном Эвелин притянула русую голову вплотную к себе.
     -- Так, так, Джонни... Возьми в рот и соси. Ну давай же...
     Сосок был у мальчика во рту. Эвелин прижимала его затылок... Сильнее, еще сильнее... Она чуть не вскрикнула, почувствовав, как острые зубки неумело касаются нежной кожи... Мягкая рука сдавливала свод груди, губы охватывали сосок, причмокивая... Эвелин хотелось, чтобы грудь заполнила собой маленький ротик, чтобы его зубы впились в нее. Когда острый язычок касался самого центра набухшего возвышения, девушка вскрикивала от наслаждения. Она никогда не думала, что боль может быть такой приятной. Один из ее вскриков испугал ребенка, он резко отпрянул от нее. Эвелин всхлипнула от досады. Желание жгло ее... Никакой стыд не мог погасить этот огонь.
     -- Джонни, слушай. Если ты погладишь меня вот здесь, в этом месте, ты увидишь фокус. Правда-правда... Очень интересный фокус.
     Медленно, как во сне, Эвелин подняла вверх юбку, сбросила трусики и расставила ноги. Провела рукой по пушистому лобку и раздвинула обрамленные золотистыми волосами большие губы. Взяла руку мальчика в свою.
     -- Гладь здесь и смотри...
     -- А что я увижу, тетя Эвелин?
     -- Гладь и увидишь. Вот здесь... Так... Вот так, продолжай...
     Бархатными пальцами Джонни поглаживал скользкую влажную плоть. С каждым их движением там прибавлялось жидкости, истекавшей из истомленного тела. Один из пальчиков нащупал бугорок в передней части раскрытого органа. Обнаружив, что он вздрагивает при каждом прикосновении, мальчик начал играть с приподнявшимся миниатюрным органом. По телу Эвелин пробежали сладострастные разряды, словно электрические, начинавшиеся именно оттуда, из источавшего блаженство центра...
     -- Три, Джонни, три, -- кричала Эвелин. Она боялась, что мальчик снова может остановиться. -- Пожалуйста, Джонни, три... Сейчас ты увидишь фокус!
     -- Когда же, тетя Эвелин? -- ребенок начинал хныкать.
     -- Сейчас, сейчас, -- задыхаясь проговорила она. -- Сильнее, сильнее... так, сейчас будет...
     Что-то говорило Эвелин, что вот-вот ни с чем несравнимое наслаждение нахлынет на нее...
     -- Сейчас, Джонни, постарайся еще...
     Ей трудно было говорить. Детские ладошки уже не ласкали и не гладили -- они шлепали ярко-красную плоть, бесстыдно выставившуюся из разъятых губ.
     -- Еще, Джонни, еще... Еще!
     Ладошки сжались в кулаки, которые колотили вокруг охваченного огнем источника наслаждения. Вдруг что-то взорвалось в нижней части живота Эвелин, давивший там тяжелый камень как будто мгновенно расплавился, его куски улетучились бесследно. Тело ее сотрясалось, спазмы каскадом следовали друг за другом...
     Эвелин лежала, закрыв глаза. Руки и ноги уже не дрожали, они стали невесомыми. После полученного удовольствия хотелось спать. Она не слышала, как тонкий голосок жалобно повторял:
     -- Где же фокус, тетя Эвелин? Ведь ты же обещала! Где же он? Ну, где же?
      * * *
      На следующий день Эвелин проснулась поздно. Она не стала звать Миану, оделась сама и спустилась в столовую. Отец и мать уже заканчивали второй завтрак. Эвелин заняла свое обычное место. События вчерашнего дня не покидали ее, всплывали яркими образами... Она повернулась к отцу:
     -- Сегодня я думаю поехать покататься вечером, когда спадет жара.
     -- Пожалуйста, Эвелин, обещай мне, что всегда будешь брать с собой Абулшера. Восемнадцатилетней девушке неприлично, да и небезопасно ездить одной по местам, где полно сипаев.
     Когда убирали со стола, Эвелин обернулась к слуге:
     -- Фаиз, сходи к Абулшеру и скажи, чтобы он приготовил лошадей к шести часам.
     Через полчаса Фаиз постучал в дверь гостиной, где Эвелин разговаривала с отцом. Поклонившись, слуга доложил:
     -- Мисс-сахиб, Абулшер сказал, что заболел и не сможет сегодня ехать с вами.
     -- Заболел? Что за ерунда!
     Слова вырвались у Эвелин прежде, чем она успела подумать над их смыслом. Полковник Беллингэм поднял брови:
     -- Если грум заболел, возьми кого-нибудь другого. Например, Икбая, он должен быть свободен сегодня.
     Эвелин закусила губу. Снова она сделала глупость.
     -- Спасибо, я сама разберусь.
     С этими словами она поднялась и вышла.
     Прошло два с лишним часа. Эвелин не находила себе места. Ярость клокотала в ее душе. Проходя по саду, она сорвала ветку с похожего на иву дерева. Оборвала с нее листья, получился гибкий, как хлыст, прут. Замахиваясь прутом то влево, то вправо, стала сбивать им цветы. Прут действовал, как острая сабля, за Эвелин потянулась по земле разноцветная цепочка. "Значит, он смеет отказываться! Я покажу ему! Я сделаю так, что его снова будут сечь! Вот так! До крови!"
     Незаметно для себя Эвелин оказалась на аллее, которая вела к южной ограде -- туда, где находились приземистые домики туземцев. Еще сотня шагов, и она увидела дом, перед которым была позавчера. Какая-то женщина сидела у входа; заметив Эвелин, она испуганно вскочила и скрылась внутри. "Кто она? Его жена? Или сестра?"
     Остановившись перед входом, завешанным куском зеленой ткани, Эвелин негромко позвала:
     -- Абулшер!
     Занавеска отодвинулась. Появился тхалец, его лицо было сумрачным.
     -- Вы звали меня?
     -- Да, я хочу, чтобы лошади были оседланы к шести вечера.
     -- Я болен. Пусть с вами поедет кто-нибудь другой.
     -- Но мой грум -- ты, Абулшер.
     -- Извините, но я...
     -- Ты приведешь сегодня лошадей к шести часам, как я сказала. Ты притворяешься больным. Если будешь продолжать притворяться, я скажу об этом сержанту Фаригу. Ты вряд ли захочешь, чтобы тебя высекли второй раз.
     Губы Абулшера сжались и вытянулись в тонкую линию -- наконец-то ей удалось вызвать на его лице хоть какую-то реакцию! С металлом в голосе она произнесла:
     -- В общем, советую тебе выздороветь к вечеру.
     Абулшер не ответил. Эвелин подождала. Он даже не смотрел на нее. Просто стоял и дожидался, когда она уйдет.
     -- До шести, -- отрывисто бросила Эвелин, быстро повернулась и ушла.
     Она была готова уже в пять. Сидела в своей комнате и нетерпеливо ждала стука в дверь. Ровно в шесть раздался голос Фаиза:
     -- Лошади поданы, мисс-сахиб.
     В этот момент ей стало страшно. Но когда Эвелин вышла, то увидела, что Абулшер спокойно стоит между двух оседланных лошадей. Она не смогла сдержать торжествующую улыбку. Она его одолела. И теперь уже не будет его бояться!
     Устроившись в седле, Эвелин направила лошадь в свое излюбленное место -- где тропический лес, поддаваясь усилиям садовников, отступал и мало-помалу освобождал пространство для аккуратных рядов вечнозеленых кустарников.
     Абулшер следовал за нею, как безмолвная тень. Эвелин надоело молчать.
     -- Абулшер, я хочу, чтобы Вулкан взял барьер. Вон там, через тот ряд кустов.
     Ответом было едва заметное пожатие плеч.
     -- Ты что, не слышал? Почему не отвечаешь? Я сказала, что...
     -- Кусты слишком высокие.
     Голос его звучал глухо и устало.
     -- Да нет, совсем они не высокие. Нормальные кусты. Может быть, сначала ты прыгнешь с Дэзи?
     -- Ей будет тяжело. Я не могу рисковать.
     -- Ты просто трусишь. Давай, Вулкан!
     С этим возгласом Эвелин пришпорила коня и пригнулась к его холке. Вулкан удивленно крутанул мордой, боль от шпор была для него непривычной. С места он тронулся в карьер и в мгновение ока оказался перед вытянутым рядом кустов. Но здесь он вдруг оступился, обе передние ноги подогнулись. Сильный толчок выбросил Эвелин из седла прямо в заросли. На мгновение она потеряла сознание, а когда пришла в себя, то поняла, что лежит на спине, что боли нигде нет, но что она не в состоянии пошевелить ни левой, ни правой ногой. Одну ногу зажали, как в капкане, толстые нижние ветви куста, другая нога оказалась вздернутой вверх, ее защемил раздвоенный сук низкорослого дерева. Приподняв голову, Эвелин увидела, что Абулшер соскочил с лошади и бежит к ней. Приблизившись, он протянул обе руки вперед, чтобы помочь ей, но вдруг замер. Его глаза впились туда, где между раскинутыми ногами белели воздушные, отделанные оборками и кружевами трусики. От стыда и сознания полной беспомощности Эвелин готова была расплакаться.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ]

Читать также: