 |
| |
| | Она лизала головку, целовала мне живот, ласкала яички, смачивала слюной и засовывала пальчик в попу. Hо сколько она ни старалась, все было тщета и суета сует. Сержант Пеппер висел, как конфета на новогодней елке. Ох, уж этот физрук! | | |
| |
|
| |
| | Он медленно и осторожно вошел в её попку. Движения были очень деликатные. Лиза немного зажалась, но постепенно начала входить во вкус. Где-то в мозгу сработал выключатель и разум окончательно покинул хорошенькую головку Лизы. Она отдалась самым невероятным инстинктам, о существовании которых раньше просто не знала. Алеша увлёкся вседозволенностью, потянул Лизу за волосы. Движения стали резкими. Женщина стонала и кричала "ещё". Её тело извивалось дугой. Он вышел из её ануса и полюбовался проделанной "работой". Зрелище явно возбудило его ещё больше (если конечно больше было возможно) . Его член вновь вонзился в её тело. Лиза поднялась на колени. Ей очень хотелось как можно глубже впустить член Алеши. Она, подчиняясь инстинкту крутила попкой и подстраивалась под заданный ритм мужчины. | | |
| |
|
| |
| | Я была голая и дрожала. Он был одетый, и это еще сильнее меня унижало и заставляло подчиняться и не перечить. Как любой человек, с детства находящийся в армии, я редко испытывала страх, но теперь я ужасно и позорно боялась и наставника и той неведомой, унизительной мерзости которая сейчас со мной произойдет. | | |
| |
|
| |
| | Задавленная чувством голода и возбуждения, брезгливость не помешала мне вначале отжать трусики себе в рот. Против ожидания, впитавшая вкус кала моча xоть и оказалась мерзлой на вкус, но прекрасно утолила жажду, а большего мне и не требовалось. . Сложнее дело обстояло с говном. Сколько не вертела в пальцаx податливо тающие комочки, но единственно чего я достигла, стало муторное, тошнотворное перекатывание иx от одной щеке к другой. Вызванный из памяти образ госпожи сотенной, будоражащий и недосягаемо сексуальный, отчасти помог преодолеть отвращение и впервые в жизни проглотить кусочек кала. Подозреваю, лицо у меня при этом было такое, словно я давлюсь кислющим лимоном. Горькое, до тошноты горькое и казалось, липнущее к пищеводу дерьмо - несъедобное по мнению любого нормального человека. Видимо, мой рассудок уже помутился, но очнулась я только одолев половину порции, с испачканными в дерьме пальцами, самозабвенно обладающая самое себя. | | |
| |
|
Рассказ №22027 (страница 2)
|
