 |
| |
| | Раздвинув пальцами мои нижние губы, он вряд ли что мог увидеть, но он чувствовал, и гладил своим языком каждую складочку моей подружки всовывал язык на всю длину во влагалище и имитировал акт с членом покусывал и посасывал мой клитор, словом сводил меня с ума... Я одновременно не оставаясь в долгу изучала языком и губами его член, не длинный и не толстый, но упругий, с ярко выраженной головкой, я сосала его как сосут леденец, наслаждаясь его солью и его запахом, то что творилось у меня между ног, заставляло рычать и я слышала его стоны и рычание. Конец был продолжительный, затяжной, наши стоны были еле слышны, потому что рты были заняты..... | | |
| |
|
| |
| | Мама Вишенка встала на колени и поцеловала папин писюн в самый кончик. Потом папа Карабасов укладывал маму Вишенку на кровать, ложился сверху и двигал попой - поднимал и опускал. Еще в детском садике девочки рассказывали Мальвине, что так взрослые делают детей. Мальчик Буратино никогда не посещал детского садика и ему никто не показывал, как тети и дяди делают детей. В другой раз Мальвиночка видела, мама Вишенка встала на четвереньки и сильно выставила попу. Папа Карабасов прижался к ней животом и толкал, толкал, толкал. А мама громко охала и говорила: | | |
| |
|
| |
| | Он захрипел и его хуй выстрелил сгусток спермы, попавший Джилл в лоб. Семя потекло от линии ее волос, через глаз и вниз по щеке, стекая по линии ее подбородка. За первой порцией последовала вторая, украсив ее лицо еще одной жирной белой линией, потом еще и еще. Он извергал малофью без остановки, кое-что попало в распахнутый рот Джилл, но большая часть густым слоем покрыла ее лицо. Тогда Тони слегка изменил позу, на сей раз нацелившись мамочке в грудь. Он продолжал брызгать спермой, заливая ее буфера, а потом опять выпрямился и снова ввел хуй ей в рот, вздохнув, когда мать жадно сглотнула последние порции спермы. | | |
| |
|
| |
| | Я еще немного полежал на полу, словно приходя в себя. Мне было как-то не по себе. Что это было за состояние? Его сложно описывать. Его нужно было переживать. Чувства, будоражившие меня, были самыми различными. Здесь было и восхищение Лешей, его решимостью, его безграничной свободой, не знающей никаких комплексов. Он не был предубежден против меня. Он ведь тоже хотел доставить мне удовольствие, и ему это удалось. Его заботливость обо мне выражалась не в совсем обычных для этого вещах, но это было даже лучше. Я никогда не был так счастлив, как сейчас. Это был настоящий восторг. | | |
| |
|
Рассказ №22190
|
