 |
| |
| | Дневник я начала вести, когда мне исполнилось 16 лет. В этот день мой отец, богатый скотопромышленник, вернулся из Парижа и привез мне в подарок норковую шубку. Девушка я была с хорошей фигурой. Шубка сидела на мне великолепно. Было лето и вместе с ним заканчивались мои каникулы. Осенью я должна была пойти в 10 класс, А потом, как этого желали мои родители, меня ожидал медицинский институт. Пока же я отдыхала на нашей загородной даче в мире радужных надежд и ожиданий. Я много читала и с некоторы | | |
| |
|
| |
| | Михаил начал осознавать иезуитский план Яны: она соберёт на него компромат за его же деньги, используя его же наручники, и всю оставшуюся жизнь он не сможет быть уверен, что компромат не всплывёт... Внизу живота Михаила похолодело. И он жалобно посмотрел на Марину снизу вверх. Та как ни в чем не бывало, настраивала что-то в фотоаппарате, ничуть не беспокоясь, что скоро навсегда испортит жизнь перспективному молодому человеку из столицы. | | |
| |
|
| |
| | Тетя Люся же, почувствовав, что член покинул её прямую кишку, на-гнулась ещё ниже, отчего задница несколько задралась и моему взору предстала захватывающая дух картина: на месте сморщенного очка зияла черная дыра, окаймленная красной кожей. В глубине я увидел, что стенки кишки были фиолетовыми. Дыра постепенно сжималась, уменьшаясь в разме-ре. Тетя Люся теперь без труда засунула туда сначала один палец, про-вела по кругу, а потом компанию ему составили ещё два пальца. - По-смотрел, какие мы муки принимаем? - повернув ко мне голову, сказала она, - Видишь, что с тетей старой сделал, буду теперь целый день дри-стать. С этими словами она встала, потянулась и тряхнула своей голо-вой. - Как сюрприз? - спросила она. - Клёво, - только и смог я выгово-рить. - Счастливый ты, - сказала тетя Люся, включая душ, - Иные до старости по расписанию ебутся, а тебе гляди, сколько привалило. Я, польщенный потупился, поэтому вид имел преглупый: с поникшим блестящим членом, сложив руки, ноги вместе носки врозь, я внимал житейским муд-ростям. Тетя Люся продолжала: - А уж о том, чтобы в попу дать, так об этом наша сестра и не помышляет. Хотя чего выдрючиваться-то. Дана тебе дыра - должна её использовать, да и для жопы полезно. С последним те-зисом я бы поспорил, в памяти всплыла картина растерзанного очка, но об этом промолчал, а преглупо улыбаясь, пробубнил: - Спасибо, Людмила Петровна. На что тут же получил: - Никогда не благодари. Запомни, кра-савчик, - и она взяла меня за подбородок, - Бабам ебля нужна не мень-ше, чем вам, кобелям. А кто от этакой сласти нос воротит и позволяет на себя по свистку залезать раз в неделю, а потом ведет себя так, как будто сделала что-то особенное - так вот от таких стерв держись по-дальше. Понял? - я с готовностью кивнул, - И заруби это на своем кур-носом носу. Лучше уж с ладной бабочкой прожить всю жизнь, которая и приготовит, и приласкает, чем со змеёй. От неё только ноги раньше вре-мени протянешь. Правда, и тут своя беда есть, - тетя Люся улыбнулась, - Есть вероятность, что не тебя одного она ласкать будет, но тут уж от тебя всё будет зависеть. Но баб не обижай! Ну, усёк? - она потрепала меня по щеке, - Иди, пострел. Я, переваривая услышанное и пребывая в некотором замешательстве от того, с чего это тетя Люся закатила мне такую лекцию по этике и психологии семейной жизни, попятился, нащупал щеколду, открыл и просочился в дверной проем. | | |
| |
|
| |
| | Вместо того, чтобы вытащить огурец, я с силой толкнул его вглубь. Она заорала, дёрнулась, но я уже всем весом уселся на неё. Сдвинулся назад и голой жопой сел её прямо на лицо, заткнув рот. Теперь не вывернется. Она глухо мычала и дёргалась, но сдвинуть мои сто килограмм ей было не под силу. Я вытащил огурец, и почувствовал, как она облегчённо расслабилась. Ну уж нет, я тебя проучу, подумал я и с размаху засадил ей овощ, почувствовав как он сминает ей всё и упирается в мягкую преграду. Девочка застонала, замоталась, пытаясь вырваться, я снова его вытащил и снова вогнал, ещё глубже. Ярость и наслаждение захлестнули меня, я терзал её без остановки, с каждым разом загоняя ей всё глубже. Я почувствовал, как снова крепнет, набухает и твердеет мой хуй, уже и до кончика я могу дотянуться губами. Не останавливаясь, не прекращая яростно двигать огурцом внутри её тела, я обхватил залупу губами и всосался, чувствуя приближение разрядки. Сперма пошла, и я, вытянувшись, привстал с маленького тела, в последний раз, что было силы, засадил ей огурец, так что он ушёл внутрь почти весь, и выгнувшись, я выплеснул из себя жалкие капли на её ноги. | | |
| |
|
Рассказ №22486 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 10/02/2020
Прочитано раз: 20978 (за неделю: 6)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Выворачивается из моих крепких объятий, и вот мы уже лицом к лицу. В извечной борьбе двух начал, что в нужный момент всегда сливаются воедино. В оглушительной вспышке. Когда разум больше не властен над телом. Когда мою "башню" срывает от каждого сладкого прикосновения, когда мысли и чувства улетают в небесную высь, чтобы обрушиться потом на головы страждущих потоком неутоленной страсти. Бешеной, рвущей на части и сердца, и души. Господи! Что мы творим!? Что творим!? Но как мне чудесно и сладко. И, самое главное, что и Люси тоже - у неё просто счастливое лицо! Она хочет стать мамочкой!..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Успех. Полный, абсолютный, сулящий в будущем большие выгоды. Это я о нем, о том самом ограблении "Городского Банка Нью-Йорка" и двух главных банков Нью-Йорка. На гигантские суммы. Нам удалось не просто уйти, но еще и обрубить почти все нити. Ну а дальше... Добраться на "лошадином" транспорте вместе со всем ценным грузом до одной из железнодорожных станций - само собой, не самой ближней от Нью-Йорка, где мы сильно пошалить изволили, - после чего банально сесть на поезд и отправиться в родной Бэйнбридж. Заодно бросить лошадей - их точно украдут и тогда - концы в воду!
И вот ярким солнечным днем, пребывая в хорошем настроении, что же я вижу на станции? Нет, пушки и прочее - это всё наличествовало. Но сюрприз заключался в двух персонах, которых я никоим образом не ожидал здесь увидеть. Очень знакомые персоны, ну просто очень... Одну зовут Луиза. Другую соответственно - Виола. Сестрички мои пожаловали! Причем я даже не сомневаюсь, кто из них был инициатором.
Конечно же Виола, младшенькое чудовище! Изображает из себя святую невинность, а глазки-то блестят так, как будто играющие в них огоньки вот-вот вырвутся наружу. Сжигая всё и вся в пределах досягаемости. Этой ночью они помогли мне снять стресс. А как лучше всего снять стресс - вином и сексом. О, как была великолепная Луиза, бурно кончая. А её чудесная упругая попка - это сказка. Но вот Виола подождёт до завтра - мне нужно и чуть поспать! Но утренний минет в её исполнении - это вторая сказка! И, самое главное, мы выполнили завет самого Наполеона - деньги, деньги и деньги! Ну а наш губернатор поможет нам с реализацией наших замыслов - деньги у нас теперь есть!
Что же до губернатора, которого должны будут избрать... О, это личность по-своему весьма примечательная. Френсис Пикенс - он бывший посол САСШ в России. Сам-то он ничего такого особенного из себя не представлял, зато его жена - это совсем иное дело. Люси Пикенс, в девичестве Холкомб. В отличие от ранее виденных при русском дворе американок - весьма далеких от изящных манер и высокого интеллекта, - Люси сразу произвела крайне благоприятное впечатление. Причем это впечатление не только на придворных, но и на самого императора Александра II. Ходили даже упорные слухи, будто император, всегда являвшийся большим ценителем женщин, в конце концов перешел с Люси Пикенс к совсем уж тесным, интимным отношениям. Большой ценитель женщин, он подарил ей потрясающие по красоте и стоимости драгоценности - похоже Люси была просто шарман! И, самое главное - император от неё узнал всё про этот необыкновенный "французский поцелуй"... И, похоже, не только о "нём"...
Как ни крути, а именно Люси Пикенс станет чуть ли не самой популярной женщиной Юга. Она передаст свое немалое состояние, включая подаренные императором Александром драгоценности, на нужды армии. Будет всеми своими силами помогать и мужу в его делах, и Конфедерации в целом. Дажестанет символом свободы КША!
Знакомая уже резиденция губернатора, но встречают уже с куда большим радушием. Слуги из негров суетятся, ну да им это по жизни положено. А встречает нас не секретарь, аж сам... О как! Не хозяин, а хозяйка дома. Прелестная и очаровательная миссис Люси Пикенс, в девичестве Холкомб. Та самая, которая даже русского императора Александра Николаевича впечатлить умудрилась. И я теперь понимаю, что было чем впечатлять и как впечатлить. О! - выглядит она просто потрясающе!
Мы с ней уединились для секретного разговора. Свои драгоценности она сдала в банк "Степлтон и Ко" , но я выкупил их. И вот почему!
- Люси, Ваши драгоценности у меня в доме, в тайнике. Почему? Официально Вы сдали их в банк и драгоценности сданы в Англии, на покупку эсминца и монитора. Но... Вдруг мы не победим, а Вы, Люси. как символ сопротивления тирании Севера, тогда подлежите уничтожению. Вот тогда и пригодятся драгоценности для ухода в Аргентину. Там мы станем миллионерами. Живыми миллионерами, Люси. Хотите даже погибнуть? Но нельзя! Понимаете, красавица Люси - нельзя! Символ должен жить, милая прелесть Люси, понимаете, Вы же не только красивая, но и умная. Люси!
Она встала и, нежно меня поцеловав в губы, села ко мне на колени. А я взял её на руки и отнёс в соседнюю комнату. Это была самая страстная женщина в моей жизни! И, самое важное - Люси похоже решила забеременеть! У неё с Пикенсом детей не было. Но мой "друг" ей поможет" Дразня её, он, то натыкался на распухший грибочек клитора, сильно надавливая на него, то скользил вниз по расщелине, прикасаясь к анальному отверстию. Обежав его вокруг, он вновь поднимался вверх, вызывая из шикарной женской груди громкие сладострастные стоны.
Её наслаждение было столь огромным, что она, ухватившись руками под коленки, стараясь, как можно шире развести ноги в стороны, слегка приподнимая попку вверх...
Какая она страстная! И какая сладкая! Кончая в неё, я чуть не терял сознание от необыкновенного удовольствия... Но я хотел её ещё и ещё...
Эх! Хороша чертовка!" - плотоядно мысленно облизнулся я, чувствуя, как напрягается моё естество при виде всех этих поясков, кружавчиков, коротеньких пеньюаров-сорочек, едва-едва прикрывающих изготовившуюся к ласкам и последующему соитию плоть: Я нахально поставил её в коленно-локтевую, но...
Выворачивается из моих крепких объятий, и вот мы уже лицом к лицу. В извечной борьбе двух начал, что в нужный момент всегда сливаются воедино. В оглушительной вспышке. Когда разум больше не властен над телом. Когда мою "башню" срывает от каждого сладкого прикосновения, когда мысли и чувства улетают в небесную высь, чтобы обрушиться потом на головы страждущих потоком неутоленной страсти. Бешеной, рвущей на части и сердца, и души. Господи! Что мы творим!? Что творим!? Но как мне чудесно и сладко. И, самое главное, что и Люси тоже - у неё просто счастливое лицо! Она хочет стать мамочкой!
Когда я оделся, чтобы уходить, меня буквально качало, как корабль в шторм. А ведь меня и вправду слегка "штормило". И я, нежно поцеловав её, прочёл Люси короткий стих:
Пожалей меня, пожалей,
За все грехи мои, скитанья и ошибки,
Как Богородица, с печальною улыбкой,
Ты пожалей меня, родная, пожалей.
И, сладкий поцелуй яркой красавицы был мне лучшей наградой!
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
