 |
| |
| | Медленно, наращивая темп, я трахал девочку, наслаждаясь ее узенькой дырочкой, гладя ее упругие бедра. И при каждом движении внутрь надавливал на донышко. Далеко не каждой женщине и девушке раньше я мог достать до матки. Дашка стонала, вскрикивая, держась локтями о покрывало. Жаль я не видел ее лица. И тут, боясь рано кончить, я уперся головкой в дно и прекратил движения. Я начал только сильно сжимать ягодицы, от чего моя головка вздрагивала и надувалась. И тут Дашка просто замычала. Я продолжал эти движения... Не знаю, сколько она кончила раз до этого, но тут она просто начала течь. Я облизнул палец и наполовину сунул ей в попку, от чего она вздрогнула и продолжала кончать. Не помню, сколько это продолжалось. Я трахал ее попу пальцем на всю длину и, не выдержав больше, начал кончать сам. | | |
| |
|
| |
| | Идея создания Дисциплины для Бизнеса (которую далее мы, для удобства, будем называть ДоБ) появилась у меня и у моего партнёра Юлии Голубовской сразу после внесения в Трудовой Кодекс изменений, разрешивших работодателям применять к своим работникам телесные наказания в качестве дисциплинарного взыскания. К этому моменту у меня и у Юлии был большой опыт порки, полученный частным образом, в том числе в ходе нашей педагогической деятельности, и нам захотелось найти более широкое применение нашему воспитательному потенциалу. Кроме того, согласитесь, такое дело, как воспитание персонала, требует профессионального подхода, и нам показалось, что наши опыт и квалификация должны быть востребованы на новом рынке. | | |
| |
|
| |
| | Теперь он входит в меня намного резче. Я вскрикиваю и через пару движений снова уплываю в космос. Он целует мои губы, и я отвечаю ему с какой-то дикой страстью. Он движется все быстрее, его ладонь сильно сжимает мою грудь... | | |
| |
|
| |
| | Ежеминутно я представала глазам сотен и сотен голоногих зрителей в белых панамках и с красными галстуками, и сама, вынужденная оголить ноги, надеть панаму и завязать себе галстук, рассматривала их украдкой. Я слышала рассказы, конечно, про лагерные ритуалы, и думала, что знаю о них всё. Тем приятней было признать свою ошибку, когда в один из первых вечеров нас собрали у душистого пионерского костра, и юноши и девушки из старших отрядов неожиданно показали нам пьесу о Прометее.
Прометей даже по лагерным меркам выглядел чересчур оголённым; туника едва закрывала ему бёдра. Пока его вели приковывать к стеле с задрапированными коммунистическими лозунгами, я разглядывала его худощавую поджарую фигуру.
Я как-то незаметно разгорячилась; возможно, что от костра.
Ночной бриз шевелил золотые кольца его бумажных цепей. Увлёкшись чтением своей роли, он прислонился к стеле; туника сползла с его плеча. Его соски встали, повинуясь вечерней свежести.
Я была поражена простотой воплощения книжных идей. Одно дело читать книгу в келье, и совсем другое - смотреть и слушать ту же книгу в амфитеатре, образованном несколькими холмами с мемориалом посередине.
И ещё я сочувствовала Прометею: сама бы я ни за какие коврижки не предстала перед публикой. Мысль о том, что он подвергается всеобщему вниманию не по своей воле, будоражила меня.
Бедной Ио я почему-то не сочувствовала. | | |
| |
|
Рассказ №22515
|
