 |
 |
 |  | Одна держала член во рту, а другая лизала яички. Или обе лизали головку. Вера пропускала в себя почти всю эту штуку, а Нина явно давилась и ограничивалась преимущественно головкой, но лизала ее усердно и изобретательно, видимо, уже научилась чувствовать мужчину. Во всяком случае, подсказывать им, как и что нужно делать, не было надобности. Мне потом тоже за¬платили, как консультанту, хотя все мое вмешательство в "про¬цесс" заключалось в совете, который выразила словами поэта С. Шевырева, жившего в начале прошлого века: "Вам дан язык для выраженья чувства...". |  |  |
| |
 |
 |
 |  | или - нет! давай лучше прикинемся-приколемся... знаешь - кем? скаченными килобайтами, что застыли-замерли на чьих-то бессонных мониторах, - запечатлённые в миг соития - в момент сладострастного совокупления - мы, симпатичные пацаны, трахающие друг друга в юные попки, будем будить в душах смотрящих на нас неистребимое желание делать то же... да-да, то же самое! - и смотрящие, тиская в кулаках напряженные члены, будут воображать себя на нашем месте и, сладострастно содрогаясь от нарастающего удовольствия, будут тихо мечтать о чём-то подобном, - слушай, давай... давай прикинемся фотомоделями, беззаботно и весело позирующими для голубых порносайтов... о, да у тебя уже стоит! и такой твёрдый... блин, как кремень! и размер ничего... оснащен ты, однако, прилично! господи, да не щупаю я тебя, не лапаю! ну, скользнула моя рука вперёд, скользнула - и что с того? подумаешь, запретная зона... ты еще знак прицепи, что запретная зона... или - шлагбаум на брюки приделай, - вот смеху-то будет! у меня, кстати, тоже стоит... нет, не шлагбаум стоит - не смеши, - хуй у меня стоит... да нормально всё это, нормально! ненормально будет, когда он не встанет... кстати: ты измерял? что значит, "в смысле"? без всякого смысла, - линейкой когда-нибудь измерял, на сколько сантиметров твой агрегат в боевом состоянии тянет... нет? и даже мысли такие в голову не приходили? ну, ты даёшь... у тебя что - не было в детстве нормальных друзей? были? и чем же вы, интересно, занимались - чем, взрослея, интересовались? в шашки играли? н-да... потому тебе и вспомнить нечего, что нечего вспоминать; а мы в детстве измеряли - сравнивали, у кого больше... что значит - "зачем"? во-первых, интересно было... а во-вторых, игра у нас в детстве была такая: у кого писюн больше - тот, значит, круче, и не просто круче, а тот - "мужчина", и он - в роли мужчины - сверху... ну-да, кто-то сверху, а кто-то снизу, - я же говорю, что игра у нас в детстве была такая - детская игра "в папу-маму": друг друга мы, пацаны, типа трахали... почему "типа"? а потому что друг другу не засовывали, один в другого не проникали - не по-настоящему, то есть, всё это было... так, баловство! конечно, приятно... еще как приятно! - ёрзая друг по другу, тёрлись друг о друга писюнами... конечно, кончали! еще как кончали... а чего ты, собственно, удивляешься? - многие в детстве так играют, и удивительного в этом ничего нет... где находился в таких играх я? а это - смотря с кем! у одноклассника Толика, к примеру, писюн был чуть больше, чем у меня, и с Толиком, когда мы шли после школы к нему домой, я выступал "в роли женщины": мы приспускали брюки, я ложился на живот, он на меня ложился сверху и, обнимая меня за плечи, судорожно сжимая свою голую попку, с сопением ёрзал, елозил по мне - тёрся своим напряженно торчащим члеником о мои пацанячие булочки... нет, я же сказал, что всё это было по-детски, и в попу, в очечко то есть, он мне не всовывал - на это ума у нас ещё не хватало... а у Игоря и у Жеки - у обоих - писюнчики были чуть поменьше моего, и об их упругие попки своим писюном тёрся я... ну, и Толик, конечно, тоже... тоже тёрся, - я "ебал" Игоря и Жеку, а Толик "ебал" нас троих; а когда приходил Серёга, то "в роли женщины" запросто мог оказаться уже сам Толик, а не только Игорь, Жека или я, - писюн у Серёги был больше всех... кроме того, у Серёги уже росли вокруг писюна - у основания - длинные черные волосы, и кустик чёрных курчавых волос уже был над писюном - на лобке, и - когда Серёга, с сопением елозя и содрогаясь, кончал, на моём теле всегда оказывалась его клейкая горячая влага... нет, в жопу он мне не всовывал; хотя, нет - вру, - однажды, когда мы - я и Серёга - были вдвоём, Серёга попытался мне вставить по-настоящему, но у нас ничего из этого не получилось: мне было больно, и я от такого новшества категорически отказался... да, отказался; а мог бы и согласиться - потерпеть немного... что - моя рука? у тебя в трусах? и в самом деле... ну, не знаю, как она там оказалась! блин, это не рука, а какая-то Мата Хари - везде пролезет... да откуда ж я могу знать, как моя озябшая рука оказалась в твоих жаром пышущих плавках-трусиках? говорю тебе: Мата Хари... и ничего я тебе не дрочу, - не выдумывай! говорю тебе: не выдумывай, - не дрочу я тебе твоего пацана... и не поддрачиваю, - стой спокойно... ну, в трусах моя рука, в трусах, и - что теперь? вытаскивать её, что ли? пусть уже будет там... да ладно тебе! не обкончаешься... а я говорю: не обкончаешься! и вообще... ничего плохого моя рука тебе не сделает - пусть она будет там, где есть... типа - с визитом дружбы... ох, какой ты несговорчивый! ну, хочешь... хочешь - засунь свою руку в трусы мне тоже... ну-да, в трусы, - а что здесь такого? ни засады, ни капкана там нет... говорю тебе: не бойся - засовывай! ну, смелее... вот так! чувствуешь, какой он горячий? губы можно обжечь... что значит - на что я намекаю? ни на что я не намекаю, - стой... а тебе что - послышался намёк? ишь ты! какое у тебя игривое воображение... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Мгновение она колебалась. В ее голубых глазках были и стыд и похоть одновременно. Я видел, что Аля возбуждена происходящим не меньше нас, но девичья стыдливость не дает ей совершенно раскрепоститься и утонуть в закружившем всех нас водовороте развратного бесстыдства. Обойдя Аллу сзади, я положил ладонь на ее мягкую и одновременно упругую попку и подтолкнул к торчащему Женькиному члену. Не ожидая этого, она почти упала на колени, да так, что пульсирующая головка члена оказалась в сантиметре от ее рта. Женька приставил ее прямо к губам девушки, и, слегка надавив, ввел его в рот до самого основания. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я сидела с голыми грудями перед двуми парнями и предательски краснела - слёз уже не было. В глазах Сашки мелькнул какой-то лукавый огонёк, он посмотрел на Толика - тот ему молча кивнул. Сашка спротянул руку и больно сжал мне сосок. Я вскрикнула от боли и неожиданности, хотела отстраниться, закрыться, но Толик схватил меня за волосы и дёрнул резко на зад заломив мне голову со словами: "Ты что, сука, думала показом отделаться? Нет, я обещал тебе боль и унижения и ты это получишь по полной программе" Он сново ударил меня по лицу- "Ты будешь терпеть и молчать, поблядёшка?! Да?" он продолжал тянуть меня за волосы и я выдохнула "Да". "Давай её до гола разденем" - предложил Сашка и ухмыльнулся: " Сам то небось полностью голой её никогда не видел. Она ж тебе наверняка давала только в кромешной темноте и под одеялом?" и он был прав. Толик видимо сильно застеснялся этой правды и зло глянул на меня. Выход своей злости он выместил в паре посчёчин. |  |  |
| |
|
Рассказ №2264 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 01/12/2025
Прочитано раз: 153625 (за неделю: 14)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "Отодвинув занавеску душа, он присоединился ко мне. Его набухший член нетерпеливо подрагивал. Я встал на колени и стал его сосать. Дэвид застонал. Потом он поднял меня, и я обвил ноги вокруг его талии. Когда член вошел в меня, то я приготовился к новой вспышке боли. Но в это раз все было просто замечательно. Я просто растворился от удовольствия, и едва почувствовал, как задергалась моя писька, забрызгивая нас с Дэвидом спермой. А скоро и Дэвид, застонав так громко, что его можно было услышать на другом побережье, выплеснул сперму мне в попу. Мы долго целовались, затем он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
- Что с того, Чарли. Какая разница. Он наш сын и заслуживает любви, кем бы он ни был. Неужели, ты отвернулся бы от него, узнав, что Терри гей?
- Думаешь, он пидор, да?
- Понятия не имею. И, если честно, мне плевать. Ему всего лишь пятнадцать лет, и я уверенна, что Терри сам еще точно не знает свою ориентацию. Думаю ли я, что он может быть гомосексуалистом. Да, это возможно, но меня это не беспокоит.
- А меня беспокоит. Я не хочу, чтобы мой сын оказался педрилой, - рявкнул отец, а потом встал и ушел.
Мама осталась одна. Всхлипывая, она пошла к себе в комнату. Прошло какое-то время, и в мою дверь постучали.
- Терри, ты проснулся? - спросила она.
- Да, мам.
- Можно к тебе на минутку?
- Конечно. Только подожди чуток, я сейчас оденусь.
Спрыгнув с постели, я надел шорты и рубашку, чтобы скрыть трусы и лифчик, в которых спал. Одевшись, я крикнула, чтобы он заходила. Мама вошла, на щеках у нее были засохшие слезы. Сев на постель, она обняла меня и снова заплакала.
- Что случилось, мам?
- Терри, я просто хочу, чтобы ты знал, я очень люблю тебя.
- Мамочка, я тоже очень тебя люблю. Лучше тебя нет никого на свете.
- Терри, папа когда-нибудь говорил с тобой о сексе, девушка и подобных вещах?
- Ты имеешь в виду " СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР МУЖЧИНЫ С МУЖЧИНОЙ"?
- Да.
- Ну, было что-то в этом роде. Он дал мне книжку, в которой объяснялось как мужчина и женщина делают это и пару журналов с голыми женщинами.
- Ты читал эту книгу?
- Да так, пробежал глазами.
- Если у тебя есть какие-то вопросы, думаю, что смогу ответить на них.
- Вроде нет, очень понятная книга.
- Терри, а ты знаешь, что такое гомосексуализм?
- Да. Это когда дядя с дядей нежен. Я прав?
- Все верно. А ты знаешь, что твой дядя Терри - гомосексуалист? Кстати, тебя назвали в его честь.
- Что, правда? Я этого не знал. Здорово, я очень его люблю
- Ты очень на него похож.
- В смысле?
- В твоем возрасте ему нравились танцы и многие другие вещи, которые мальчики, обычно, считают малоинтересными. Он любил все то же самое, что и ты. Еще, он легче общался с девочками, нежели с мальчиками. А в пятнадцать лет он поведал мне свою страшную тайну, которую я никому не выдала. Сейчас все знают, что он гей, но я всегда хранила его секрет, так же как всегда буду хранить твой.
Она наклонилась и, поцеловав, пожелала "спокойной ночи". Уже в дверях, мама повернулась и сказала:
- Терри, не смотря ни на что, я очень люблю тебя.
Дверь закрылась за ней, а еще долго не мог уснуть. Мама знает. Как же она догадалась? Я в жизни не говорил, что мне нравятся мальчики. Страх и возбуждение смешались в моей душе. Моя мать знает о моей гомосексуальности, и не против. Во всяком случае, мне кажется, она точно знает это. Она явно была убеждена в моей ориентации.
Когда я на следующий день пришел домой из школы, то в своей спальне обнаружил сверток с прицепленной к нему запиской:
" Терри, в этой книге ты найдешь ответы на все волнующие тебя вопросы. Когда будешь готов поговорить, дай мне знать. Я всегда выслушаю тебя. Помни, ты мой сын, и я люблю тебя. Не думаю, что тебе следует разговаривать об этом с отцом. Всегда любящая тебя, мама".
Разорвав обертку, я обнаружил книжку, которая называлась "Книга вопросов и ответов для подростков, осознавших свою гомосексуальность", и начал читать. Там были разные истории о парнях и девушках, понявших, что их физически привлекают представители одного с ними пола. Но наибольший интерес у меня вызвал рассказ о юноше-транссексуале. С двенадцати лет он одевался в женскую одежду, а в шестнадцать стал вести себя как настоящая девушка. Эта статья поразила меня, ведь я-то считал себя единственным в мире у кого такая проблема. А теперь с удивлением узнал, что таких, как я, в общем-то, немало. Итак, я транссексуал, подумалось мне. Про таких как я в книге говорилось, что они чувствуют себя девушкой, запертой в клетку мужского тела. Что правда, то правда.
От воспоминаний меня отвлекла Дженни, наводящая на мое личико марафет. Я же давал ей ценные указание по этому поводу. Когда она закончила, я взглянул на себя в зеркало. Благодаря косметике я выглядел гораздо старше своих пятнадцати лет. Я был похож на фотомодель. Очень красивую фотомодель, надо сказать. Дженни стала причесывать меня, продолжая рассказывать о них с Кэти:
- Итак, я пришла на автостоянку после занятий, Кэти уже ждала меня в своей машине. Жутко нервничая, и постоянно спрашивая себя, что же ты, Дженни, делаешь, я подошла ближе. Она - девушка, а меня к ней влечет. Неужели я лесбиянка. Сердце мое забилось все сильнее и сильнее, все тело покрылось "гусиной кожей". Мы разговаривали с ней о школе, баскетболе, группе поддержки, в которой я занимаюсь и о прочей ерунде. Было очень здорово. Она спросила, не подбросить ли меня до дома. Но я сказала, что за мной должна подъехать мама. Потом Кэти попросила мой номер телефона, я дала его ей. С тех пор мы почти каждый вечер разговариваем с ней.
Дженни закончила колдовать с моими волосами, и теперь я выглядел просто великолепно. Занявшись моими ногтями, она стала дальше рассказывать
- Вчера вечером после игры, она пригласила меня в пиццерию рядом со школой. Мы взяли пиццу и просидели там до половины одиннадцатого. По пути домой, Кэти предложила постоять немного и поговорить, я согласилась. И мы пошли в парк на Телеграф Роуд. Кэти взяла из машины покрывало, и мы сели с ней на футбольном поле. Было довольно холодно, поэтому я прижалась к ней. Мне показалось, что она сильно нервничает, потому что вела себя непривычно робко. И долго сидела, не говоря ни слова. Наконец, она решилась: " Дженифер, наверное, ты уже догадалась, что я лесбиянка. Не хочу тебя обидеть, но ты очень красивая и очень мне нравишься. И мне бы жутко хотелось бы, чтобы ты стала моей:подругой.
- Дженни, а ты точно уверенна, что лесбиянка? - спросил я.
- Да, Терри, я уверенна. Мне очень нравится Кэти. Когда я разговариваю с ней, когда я просто нахожусь рядом с ней, то мне так хорошо. Я считаю ее невероятно сексуальной, и никогда не испытывала таких чувств ни к одному парню.
- Девочка моя, да ты никак влюбилась, - заметил я.
- Наверное. Да нет, я точно знаю, что влюбилась в нее. Она была такой милой, когда попросила меня стать ее подружкой. Несколько минут Кэти держала меня за руку, а потом спросила, не буду ли я против, если она поцелует меня. Я ответила, что буду только рада.
- Она поцеловала тебя? - возбужденно спросил я.
- О да, - ответила Дженни. - Это было просто великолепно. Она так здорово целуется, и я очень возбудилась. У меня просто крышу сорвало. Мне хотелось поласкать себя прямо перед ней, но я терпела до тех пор, пока не пришла домой.
- Ну, ты сказала, что любишь ее?
- Да нет, случая не представилось. После поцелуя мы заговорили о тебе.
- Обо мне! И что же ты ей сказала?
- Кэти рассказала мне о своем брате- близнеце Дэвиде, он - гей. И сказала, что братишка здорово запал на тебя. Поэтому ей хотелось, знать голубой ты или нет.
- А ты?
- Сказала, что точно не знаю, но постараюсь выяснить.
- Ну вот и выяснила, - сказал я, поднимаясь с постели, и снова посмотрел в зеркало.
Каким же красивым я стал. И самый клевый парень в школе повелся на меня. И сегодня вечером, я надеюсь оказаться в его объятьях. Как я был счастлив. Я рассказал Дженни о своей беседе с мамой и той книге, что она мне дала.
- Звучит так, словно она не сомневается в твоей гомосексуальности, - заметила Дженни.
- Да, она, на удивление, точно догадалась. Кстати, а как насчет твоей матери.
- Знаешь у нас в семье довольно много людей гомосексуальной ориентации, и она довольно легко относится к этому. Мама всегда говорит, что любит меня, кем бы я ни была.
- И кто же из твоих родственников гомосексуалист?
- Ну, дядя Тони, а еще тетя Сэнди. Они с ее соседкой по квартире Эмили любовницы.
- Мой дядя Терри тоже гей.
- Да, а у него есть дружок?
- Точно не знаю, но он много времени проводит с мистером Уэлборном, учителем математики.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|