 |
| |
| | Она так безумно хотела писать, что едва могла сконцентрироваться на дороге. Хуже всего было то, что она не могла сжать ноги вместе. В лучшем случае, она иногда держала руль одной рукой, нажимая левой рукой между ног и поправляя трусики, когда они особенно давили на раздувшийся живот. Ее желание писать было так велико, что при каждом ухабе, даже при каждом вздохе она в ужасе замирала, боясь, что уже писает на сиденье. Рядом стонала Кендра, едва не теряя сознание. Она могла думать только об одном - как не описаться. Боль и жжение было невыносимо. | | |
| |
|
| |
| | Потом мы с Алиной сидели на берегу вдвоем, беседовали о какой-то чепухе, вроде как о ее делишках связанных с *ГУ и я перешел к неприличным таким прикосновениям, сначала по животику, ногам, а там уж и в трусики залез. Просто сидел рядом с ней на песке, как и она лицом к воде и стал лапать. Такое бывает- импульс возник некий и вперед. Не думал, просто делал в этой ситуации. И она была не против, определенно. Но при Грише ясен пень до логического завершения продолжать не готова была. Зная Алину от нее можно было и на берегу секса добиться, но какой в этом смысл, если тут наблюдатели, а есть уютная, чистая баня и впереди вся ночь? Тогда я наконец поцеловал ее в губы и получил весьма живой от нее отклик. Пожалуй, самый кайфовый момент на берегу тогда. Наконец то стало понятно, что я у цели! | | |
| |
|
| |
| | Сомнений не оставалось - я был свидетелем того, как девушка ссала прямо сквозь свои колготки или, возможно, трусики. В метре от девушек шли люди, спешили к метро, ехали машины, кипела обычная жизнь, однако я ощущал, как в эти минуты я оказался изолирован от той жизни вместе с этими тремя. Нас четверых связала, даже не нить, а толстая веревка, не дававшая мне ни на мгновение отвести взгляд, привязанный к одной точке. | | |
| |
|
| |
| | Закончив она взяла поводок и повела меня за собой в гостиную. Там она села на диван, а меня поставила на колени возле своих ног. Я стоял на коленях, туго связанный с кляпом во рту и смотрел на свою похитительницу, вернее сказать хозяйку. Именно так, ведь теперь я полностью зависел от неё. Она сломала меня морально, и полностью подчинила своей воле. Так я стал жить у нее в плену, смирительную рубашку с меня снимали только раз в неделю, и то когда приходила Катя и обе женщины крепко удерживая меня вдвоём мыли в душе. Затем снова одевали на меня эту кожаную сбрую. Днём, пока Лены не было дома, я лежал в спальном мешке, туго стянутый и с застегнутым капюшоном, это по словам Лены было методом укрощения. Если моя хозяйка приходила домой в плохом настроении, она могла оттрахать меня страпоном или заставить вылизывать её киску. | | |
| |
|
Рассказ №22849
|
