 |
| |
| | Старшая сестра, только что сама выпоротая, стояла в углу комнаты, стараясь не пропустить ни одной сцены из страшного домашнего спектакля. Девушки с детства друг друга не любили. | | |
| |
|
| |
| | Жестко развернув ее к себе спиной, он запустил руки ей под трусики, жадно поглаживая ее попку. Правой рукой он провел по ее лобку, начал ласкать клитор. Нина ощущала, что от возбуждения ее трусики уже насквозь промокли, пропитавшись выделявшейся из влагалища влагой. Она уже мечтала, чтобы член, размеры которого она уже успела оценить, вошел в ее влагалище. Однако мужчина не торопился. Он медленно стянул с нее трусики, повернул Нину лицом к полке, заставив встать на колени. Ее круглая попка была полностью в распоряжении Александра Петровича. Он гладил ее, ласкал, вводил во влагалище сперва один палец, потом сразу два, вонзая их в нее все глубже и глубже. Рукой Нина нащупала его огромный член. Она начала поглаживать его, не оглядываясь, только на ощупь наслаждаясь его твердостью. Она уже хотела ввести его член себе во влагалище, но Александр Петрович остановил ее. Он развернул Нину к себе лицом. Она стояла перед ним на коленях, созерцая член прямо перед собой. Она знала, что должна делать. Слегка лизнув головку члена, Нина провела языком вокруг головки. Партнер судорожно вздохнул. Ему явно нравились ее действия. Нина начала вылизывать его член, проводя языком вверх и вниз вдоль ствола, она снова и снова возвращалась к головке, погружая ее себе в рот. Рукой она поглаживала его яички, лаская пальчиком промежность. Головка члена все глубже и глубже утопала в ее ротике, она ощущала восхитительную бархатистость его члена, вводя его себе чуть ли не до самого горла. Руки Александра Петровича лежали на ее голове, руководя ее действиями. Еще немного и он кончил бы прямо ей в рот, но Александр Петрович вдруг вынул член у нее изо рта и снова развернул ее к себе попкой. | | |
| |
|
| |
| | Боятся пусть все те, кто спать со мной желает -
| | |
| |
|
| |
| | Одно, два, десять. Настя еле слышно постанывала. А потом... потом ее стоны стали чуть более громкими, настойчивыми. Оля без труда снова вспыхнула и вновь начала ласкать себя. В стон Насти вклинилось не наслаждение, а просьба. Мольба доставить ей незабываемое блаженство. Другие девушки бы уже приговаривали: "Быстрее, быстрее, трахни меня! Скорее же!" но не Настя. Ей были не нужны слова. Ее стоны говорили сами за себя. Она хотела, чтобы ее выдрали. Дерзко, сильно, напористо. | | |
| |
|
Рассказ №22971
|
