 |
| |
| | Первыми пришли в себя мужчины. Они встали с дивана и уселись в кресла. Ирина была просто без сил. Лицо было в сперме, "киска" и попка были красные и блестящие, руки девушки безвольно раскинуты в разные стороны. | | |
| |
|
| |
| | Воздух внутри ящика был для Эмбер уже довольно затхлым, не говоря уже о том, что от непрерывного потения ей очень хотелось пить. После того, как она научилась использовать наказание болевым шоком как удовольствие, оргазмы накрывали её один за другим. Если бы не сведённые судорогой мышцы, затхлый воздух, голод и жажда, она готова была остаться здесь навсегда. Блаженствуя в своей новой реальности, она всё дальше и дальше откладывала мысль о побеге. За часы, проведённые в ящике, Эмбер убедила себя, что побег всё равно невозможен, и что лучше терпеть всё, что делает с ней хозяин, пытаясь получать при этом удовольствие. К тому же она выполнила приказ хозяина и уже придумала свои три обязанности хорошей рабыни. | | |
| |
|
| |
| | Ребята схватили Митрофана под руки и приподняв со стола, начали пристраивать так, чтобы тот мог опираться только на торчащую из его зада палку. Вожатый орал и брыкался, но ребята проявили смекалку. Они заломали назад лодыжки гомосека и связали их бечевой. Таким образом, Митрофан потерял всяческую возможность сопротивлятся и уже спустя минуту крепко сидел на поддерживаемой Димкой деревянной ручке. Вожатый непрерывно разрывал воздух обветшалой ленинки хриплыми воплями. Кол медленно, но верно входил в его кровоточащий анус. Худое извивающееся тело медленно сползало по деревянной палке. Еще немного и доселе свисавшие над столом яички Митрофана легли на исцарапанную столешницу. Повинуясь какому-то неведомому наитию, Геннадий вскочил на стол и не торопясь, растягивая удовольствие, вдавил тяжелой, перепачканной землей подошвой ботинка яички вожатого в столешницу. | | |
| |
|
| |
| | Именно это ты и хотел узнать, верно? Но это еще не все. Я спустила ночнушку, и накрылась покрывалом, и заснула. Когда я проснулась, было утро и мама была на работе. Я начала вставать с кровати, а потом не встала. Я снова трогала себя. Или, возможно, мистер Тромблей снова трогал Беверли. Неожиданно она стала такой влажной, такой дрожащей, абсолютно неконтролируемой. Я стояла у кровати, смотря на них, смотря, как пенис мистера Тромблей увеличивается, смотря, как он полностью засунул его в ее маленькое отверстие. Она закричала, когда это произошло, и я снова кончила. Это было просто, и я задрожала. | | |
| |
|
Рассказ №23043
|
