 |
| |
| | Вдруг сзади в мою оттопыренную, открытую для любого покушения попку начинает проникать что-то огромное. "Хуй Гриши" - я выгнулся сильнее, облегчая проникновение, - "Такой толстый только у него". Мне снова больно, но на этот раз боль не оглушает, а лишь подстегивает: я с еще большим азартом начинаю вылизывать киску. Крепкие ладони сжимают мою попочку, мои стоны и стоны Лены, похотливое причмокивание и мерные шлепки заполняют комнату. Я снова начинаю куда-то уплывать, но всеми силами удерживаюсь на грани: я не должен сейчас отключиться! Ведь я доставляю наслаждение самой красивой в мире девочке. Стоны Леночки сливаются в один, полный наслаждения крик, ее стройные, но удивительно сильные берда сжимают мою голову, а руки - прижимают к киске. Я не могу дышать, член в попе все ускоряется, словно пробуя пойти сквозь меня и, через мой ротик, войти в пизденку кричащей в экстазе Лены. Но это все не важно: я продолжаю работать язычком. И лишь когда тело девушки блаженно расслабляется, меня самого накрывает мощнейший оргазм. | | |
| |
|
| |
| | Димка послушно поднялся и прошел к двери мимо кресла, где, тихо попискивая, в такт Сашкиным атакам терялась в вихре наслаждения и стыда Светлана. Владеющие ею сейчас желание и страсть сломали и смели сдерживавшие женщину внутренние запреты. Закружили голову сладостью запретного плода. Толкнули в объятия почти незнакомого парня, заставили желать его, раскрыться перед ним, допуская к самому сокровенному. И каждый новый "удар" , каждый новый заход незаконного гостя рождали в подчинившемся теле чувственную волну, уносившую Свету все дальше и дальше от реальности. И лишь крохотная искорка парящего над этой волной сознания напоминала ей, что такого быть не должно. Что она не должна позволять распоряжаться собой этому парню, что происходящее сейчас за пределами дозволенного. Но неутомимый завоеватель опять овладевал ее крепостью, и вновь сладкая волна уносила Свету в неведомые дали. И снова вспыхивал яркой звездочкой стыд. И неизвестно был ли он преградой удовольствию или же, наоборот, той пикантной приправой, что только придает неповторимый вкус блюду. | | |
| |
|
| |
| | - Ну,: может раз двадцать всего он меня! Хотя: - тёща улыбнулась, - наверно больше, мне нравилось ему да-вать! Он всегда так торопился мне засунуть, просто прелесть было с ним: Нет, ты не подумай, что мне с тобой бы-ло плохо, - ласково поцеловала меня тёща, просто сам понимаешь, - с каждым по новому и по своему хорошо! - и снова поцелуй. - А тот мальчик пассив: Он сосал мужу почти каждый день: - улыбнулась она мне, - потому муж наверно захотел и тебе дать в рот свою соску! Муж с ним кончит пару раз, а мальчик уже меня наслаждает: | | |
| |
|
| |
| | Вазген стал гладить ее ноги, ловко забираясь все выше и выше под платье. Женщина непроизвольно раздвинула их, давая ему свободу, и чуть откинулась назад. Наконец новый знакомый первый раз прикоснулся к ее лобку, потеребил пальцами тонкую стрелку волосиков и дотронулся половых губ. Он был очень умелым, и сразу нашел необходимый ритм и усилие, с которым гладил клитор. Пара пальцев проникла в Алену, вызвав непроизвольный стон. И вот они основательно устроились внутри, окончательно утвердившись в мякоти удовольствия. Они скользили по половым губам, массировали клитор и забирались в самую середину. Женские бедра сами пришли в движение, стараясь сильнее насадиться на пальцы мужчины. Алена положила руки на груди и сквозь ткань платья стала играть с сосками, пытаясь покручивать и оттягивать их. Вдруг пальцы мужчины вышли из нее, вызвав стон неудовольствия, но тут же переместились на горошину клитора. Женщина хотела сказать Вазгену, чтобы он продолжил трогать ее внутри, но тут послышался голос свекра, который что-то говорил проходящему мимо официанту. Эта заминка спасла положение. Вазген, как ни в чём ни бывало, уже сидел на своем месте, и предложил Алене освежить бокал. Она молча кивнула. Дыхание ее сбилось, взгляд помутился... Свекор молча подошел к снохе, успевшей залпом выпить спиртное, и пригласил танцевать. | | |
| |
|
Рассказ №23044
|
