 |
| |
| | Так я стала подружкой хлебореза. Я спала с ним в одной кровати, и жила с ним, как его женщина. Скоро попка растянулась и уже не болела и меня можно было трахать как угодно. Он был добр со мной и ласков. В благодарность за его человеческое отношение я стирала его белье, готовила, убиралась и помогала ему в хлеборезке. | | |
| |
|
| |
| | На следующий день попа болела и я не мог ею пользоваться. Пришлось ублажать ротиком моего ненасытного. А через день мы уже во всю трахались. Юра возил меня на дикий пляж, где кроме нас никого не было. Загорали ню. Трахались, опять загорали. После недели таких секс занятий попка уже требовала члена. Губки снова припухли от постоянных минетов, даже походка стала женственней. | | |
| |
|
| |
| | Грузная нянька в мятой, мокрой от пота ночной сорочке, стояла на коленях спиной к двери в узком проходе между кроватью и шкафом, истово крестилась и отбивала земные поклоны крохотному образку, стоявшему прямо перед ней на тумбочке. Сорочка мокро сбилась на поясе, прилипла и при каждом поклоне Марьсеменны ее необъятный голый зад вздымался вверх вязко подрагивающей, бледной плотью, выставляя напоказ тонкогубую, длинную, лишенную всякой растительности щель и прищур темно-розового, выпуклого ануса. Женщина, поклонившись, на секунду замирала, и тяжеловесные, пересеченные следами от резинок тугих трусов ягодицы разваливались на две стороны, а воспаленная, натертая пизда лениво, нехотя разлеплять натянутые губы, демонстрируя перламутровое, росистое нутро. | | |
| |
|
| |
| | И Энни взяла лосьон и начала себя мазать. Нежно начала с грудей, соски затвердели от возбуждения, потом животик, о, ниже, не успела она дотронутся до подруги как пристально стала всматриваться в свое отражение в зеркале. Что это у нее будто новые морщины. Еще, теперь ее стройное тело начинает заплывать жиром, груди отвисают, волосы редеют и напоминают грязную паклю, зубы становятся желто коричневыми и частично выпадают. Тут Энни пришла в себя. Кинула камасутру с матом и все прочим. | | |
| |
|
Рассказ №23363
|
