 |
| |
| | И вот, когда мой язык был внутри и ласкал ее там, я почувствовал, как что-то теплое потекло мне в рот. Сначала я решил, что она кончает, сделал один глоток, затем второй и только тогда осознал к своему ужасу, что Света писает! Это было так внезапно, что я не имел возможности хоть как-то среагировать, да и было уже поздно. Легкая струйка превратилась в мощный поток за один удар моего сердца, и было отчетливо слышно, как громко он зажурчал, знакомясь со стенками моей гортани. Я заставлял себя проглатывать испускаемую в меня мочу, что стоило мне огромных усилий, но мысль о неподчинении даже не пришла мне в голову, наоборот, я услужливо подставлял Свете широко открытый рот. Глотая эту режущую острым вкусом и запахом струю, которая уже буквально ревела во рту, я старался поймать все брызги и почему-то думал только об одном: "Лишь бы все досталось мне, лишь бы не пролить!". Судорожно глотая, я захлебывался ее мочой! Дышать было нечем, я задыхался и морщился от отвращения, или может быть от унижения и стыда, но все глотал и глотал этот пенящийся поток. Резкий кисло-горько-соленый вкус теплой жидкости терзал мою гортань, мощный напор раздражал небо, я еле сдерживал рвотные спазмы, но как великую ценность старательно глотал ее благословенный сок! Вскоре до меня дошло, что это получается гораздо труднее, когда рот слишком полон, и, чтобы не захлебываться, я стал делать быстрые глотки, не давая моче скапливаться - так дело пошло лучше. | | |
| |
|
| |
| | Так они круто изменили свою жизнь. Марина бюстгальтер дома практически не одевала, да и трусы только одевала когда были месячные. В эти дни Дима ложился спать в своей спальне, утром и вечерами мама делала ему минет. В обыкновенные дни он не любил когда мама одевала под ночной пеньюар в котором ходила по квартире, нижнее бельё и Марина не одевала. С утра он спокойно подходил к ней сзади, пока она готовит завтрак, задирал ей халат и трахал около плиты, она обычно говорила "Ну, ты опять. Завтрак опять сгорит " на него это никак не действовало. Дима был всегда сыт, своей матерью. Когда они сидели за столом, он мог спокойно запустить свою руку ей между ног. Однажды когда Марина села на унитаз помочиться следом зашел Дима | | |
| |
|
| |
| | Но она этого будто не заметила - Лену захлестнули ощущения. Второй раз кончить всегда было сложнее, чем в первый, но сейчас она чувствовала, что легко сможет сделать это. К приятным движениям язычка по клитору гость добавил свои пальчики. По тому, как сильно растянулся вход, и как туго вошли пальцы во влагалище, Лена поняла, что их в ней не менее трех. Но боли не было, была только сладкая нега распирающего наполнения. Движения пальцев во влагалище происходили в унисон с лизанием языком клитора. Это доводило девушку до сладостного изнеможения и приближало к оргазму. Она положила ладонь на животик и натянула кожу на лобке. От этого клитор полностью выскочил из капюшончика, и наслаждение от язычка усилилось. Пальцы без устали ебали пизду Лены, не давая девушке ни секунды передышки. | | |
| |
|
| |
| | - Налей-ка, Кузьмич! Хватану ещё один, авось язык развяжется, а то, чувствую я, аудитория моя приуныла. Им "клубнички" хочется, как в байках у "Шныря" , а я тут сопли распустил, "за жизнь" им вталкиваю. Но ничего! Будет вам и клубничка! С малинкой! Ибо нет в этой жизни большего счастья, чем "раскованный секс", что по праву называют любовью! Пусть и добавлением: "плотская" , но я думаю, что без неё, этой самой плотской любви, понятия Любовь и не существует вовсе! | | |
| |
|
Рассказ №23363
|
