 |
| |
| | -Трусики конечно оставьте, со словом -трусики- он почувствовал страшное волнение внизу. Девочки ушли за занавеску и послышалось такое милое сердцу нашего толстячка шуршание одежды и глупое перешептывание. Тихо, он встал со своего режиссерского "трона" и на цыпочках подошел к занавескам. Едва заметно он пододвинул ткань и стал наблюдать: | | |
| |
|
| |
| | Мать слушала, затаив дыханье. Эти слова были для нее так желанны. Быть женой ее собственного, дорогого сына! Крепко обняв сына, поцеловав его в губы она сказала. "Сынок, мой дорогой! Я была бы счастлива быть твоей. Я так люблю тебя." | | |
| |
|
| |
| | В полном изнеможении я сполз с тещи и лег на спину. Мои еще слегка затуманенные глаза скользнули по комнате и остановились на лице стоявшей в углу жены, которая, судя по ее блестящим от возбуждения глазам, давно наблюдала за нами. | | |
| |
|
| |
| | Почему-то стала думать о Славиной жене, о том, что хоть она и некрасивая, а он ее наверное любит, о том, как ей хорошо с ним рядом, таким заботливым и нежным. В нашем доме мужчин никогда не было, родители погибли в аварии, когда мне было 4 года, бабушка к тому времени уже была вдовой. Из мужчин в семье я видела только сурового и немногословного Веркиного деда, который все время читал газеты или отгадывал кроссворды. Рядом жили семьи, но мужчины там были совсем другие, грубо разговаривали, часто выпивали, ругались, даже дрались. Слава был из другого мира, как Кен Себастьян, которого не существовало. | | |
| |
|
Рассказ №23592
|
