 |
| |
| | Приняв горизонтальное положение, Олег Петрович приготовился расслабиться и погрузиться в сладостный сон, состоящий из одной сплошной уже известной нам картинки, как вдруг с радостным изумлением заметил, что его боевой товарищ вновь приобрёл несгибаемую твёрдость истинного коммуниста. Хряков замер, затем беспокойно заёрзал под одеялом, решая для себя непростой вопрос: что делать со своевольным паршивцем? И когда он уже собрался дезертировать в ванную к спасительному зеркалу, воспаленного бойца вдруг накрыла властная десница законной супруги, мадам Хряковой, в девечестве, напомним, комсомолки Пустодыровой. | | |
| |
|
| |
| | Дима поцеловал еще раз. Потом мужчина стал показывать, куда надо целовать. Дима подчинялся. Затем нога поменялась и Дима повторил все еще по разу. | | |
| |
|
| |
| | Сто ударов это сурово! Она смогла молча вытерпеть 50 или 60, затем стоны, а затем душераздирающий крик. Девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять, Сто! Таня замолчала, свесив голову на грудь. По спине текла кровь, кожа на ней была порвана. | | |
| |
|
| |
| | Старый, но довольно опрятный, катер медленно приближался к каменному причалу Саламина. Мотор натужно взревел в последний раз и затих. Старый матрос-грек, ничего кроме моря в своей жизни не видевший, равнодушно сплюнул в воду залива, добросовестно кормящего его, и бросил канат встречающему. Молоденький подручный быстро и ловко привязал канат, катер стукнулся о мрачный камень причала, оттолкнулся - канат натянулся как струна. Матрос бросил второй канат. Из рубки вышел капитан, такой же старый, как | | |
| |
|
Рассказ №23802
|
