 |
| |
| | Я не ответил, дело было сделано, и я стал отвязывать школьницу. Когда все шнуры были сняты, Оля приподнялась на руках, и попыталась опереться на ноги, но ее ножки подкосились, и она беспомощно сползла со стола и плюхнулась попой в лужицу и крови и спермы, накапавшей из ее разодранных отверстий. Она попыталась снова подняться, опираясь на стол, ноги плохо слушались ее, и только с нескольких попыток, она смогла более-менее встать, и сделать несколько шагов. Ее походка отличалась от той, что была два часа назад, теперь девочка шла расставляя ноги, она не могла свести их. Оля приложила ладошку к промежности, но прикоснувшись, тут же отдернула руку и посмотрела на ладонь. | | |
| |
|
| |
| | Неужели я сейчас скажу своей жене ЭТО? Неужели попрошу, чтобы она легла спать с Игорем, а меня выдворила из спальни? Неужели сам произнесу вслух пожелание, чтобы Жанна выбросила меня за борт супружеской кровати, променяв законного мужа на более сильного самца? Ведь это уже не секс, это отношения, и одной ночью это явно не обойдется. И если сейчас от меня и так немногое зависит, то вскоре - не будет зависеть ничего. НИЧЕГО! Я ведь могу превратиться для жены в пустое место. В ПУСТОЕ МЕСТО! Еще не поздно все это прекратить, еще не поздно вернуть жену, еще можно остаться с ней один на один, еще есть шанс отстоять свое право на обладание ей... Я ведь понимал, что нахожусь уже даже не на краю пропасти, а в процессе падения. Но мои четырнадцать сантиметров хотели одного - скорее достичь самого дна: | | |
| |
|
| |
| | Вот такую историю на тему сапог-ботфортов я поведала Элен. Мы переместились на кухню поближе к кофе и мартини. Мы смеялись, что теперь, видя девушек в ботфортах, мы сразу знаем, что она трахается в попу. | | |
| |
|
| |
| | -И что? Это приятная изюминка. Я встал на колено и стал слизывать слизь с ее чулков, вытирать ее под юбкой. Слизи было много, все трусики были мокрые. Я снял их и положил их к себе в карман. Вытер между ног. Бросил салфетку на обочину и хотел встать. Она оторвалась от зеркала, красила губы, и показала пальцем- подыми и сьешь! Я не смог ослушаться ее, и стал потихоньку жевать салфетку. Тошнотворная смесь мокрой бумаги, пахнущей протухшей рыбой. Она смотрела как я давлюсь и морщусь, как с трудом глотаю. | | |
| |
|
Рассказ №23802
|
