 |
| |
| | Вот Касым добрался до самой близкой и дорогой сердцу могилы. Эта было могила его жены со знакомыми до боли числами "1932 - 1987", с аккуратно покрашеным в зелёный цвет, цвет жизни, ограждением с узорами. Он сам его сделал, несмотря на то что никогда ранее до этого не сталкивался со сваркой, но тут вдруг научился и вложил в этот труд всю свою любовь и умение. Гранитный памятник правда немного покосился, потому что у него уже не было сил поставить его на место, строго перпендикулярно земле. А из треснутого стекла, прикрывающего пожелтевшую фотографию, смотрело на него знакомое и милое лицо и взглядом своим, своими фотографическими глазами, просило об одном, чтоб муженёк её повыдёргивал сор траву, полил цветы и дал ей что нибудь поесть. Касымбай знал об этом её желании, потому как сам приучил её к этому. Он достал из кармана два плесневелых и засохших пряника, один из которых был к тому же и надкусан. Когда-то ему дала их маленькая девочка, как раз на родительский день. Обычай такой, чтобы помнили и не забывали. Мать этой девочки сказала ей, указав на почиенного старца, что этот дедушка работает сторожем кладбище и часто убирает мусор возле её бабушки и возьми вот и отнеси ему гостинец. Девочка так и сделала, но не сдержалась и откусила немного, думая наверняка что никто этого не заметит. Её можно было понять. Работы в этих краях было мало. Один единственный карьер по добыче железной руды не мог удовлетворить все потребности населения и платили там меньше малого. В таких условиях народ мучался от постоянного безденежья. Касымбай попробовал размять их в руке, но без толку. То ли в руках его не осталось сил, то ли были они чересчур засохшими и он только убрал с них плесневелый налёт. Они весело, со стекляным визгом, опустились на колотую тарелку. А фотографические глаза жены продолжали умоляюще смотреть на него. Касым провёл рукой по очертаниям её лица сквозь стекло со слезами на глазах и словами: | | |
| |
|
| |
| | Диана вздрогнула, ее тело покрылось гусиной кожей, а соски моментально затвердели, выделяясь через тонкую ткань. Когда я начал поднимать камеру, для того, чтобы заснять все это, Диана медленно откидывать голову назад, явно подыгрывая мне. Наташа с упоением гладила ее грудь и живот, засунув свои ручки ей под футболку, вскоре майка оказалась отброшенной в сторону. Грудка Дианы оказалась на виду, на вид она была немного поменьше, чем у Наташи, но соски были крупнее, одним словом - красотища. Теперь Наташа принялась целовать ее плечи и шею, глаза Дианы закрылись от удовольствия, а ее руки переместились от ее груди и теперь гладили упругие бедра. Я стал обходить их со стороны и, оказавшись сзади них, сфотографировал их снизу, кадр получился что надо. Упругая Наташина попочка, разделенная голубенькой полосочкой трусиком, розовые лепесточки ее щелочки, выглядывали с обеих сторон из под этой полоски. Было заметно, что ткань была влажная, Наташа была уже мокренькая. Ее руки уже гладили Дианину попку, делала она это так эротично, что я только успевал нажимать на кнопку. Вскоре ее ручки стали стягивать с Дианы плавочки, ей это явно нравилось, она откинула голову назад и ее глаза были закрыты, губки были приоткрыты, и периодически с них слетал легкий стон. Наташин язычок уже ласкал ее спину, вскоре трусики отправились к лежащей на песке майке, темные волосики на ее лобке были аккуратно подстрижены и напоминали галочку. | | |
| |
|
| |
| | В нашем детстве наступил новый этап. Мы научились ценить друг друга за эти минуты телесного сближения. Я довольно часто просил тебя снять трусики, и ты почти никогда этому не противилась. Я часто на уроках думал о том, как приду домой и снова увижу твою так дорогую мне письку. Думаю, что и ты в школе вспоминала о моём торчащем, как палка, горячем члене. Опыт с Муриком, видимо, убедил тебя, что "от добра добра не ищут", и ты никогда не откликалась на чьи-либо предложения, хотя они и поступали (какой мальчишка не мечтает о сладкой девчачьей письке!". Мы придумывали различные позиции, пробовали соединять наши письки то в такой, то в другой позе. Это нас веселило, иногда забавляло. Помню, как ты в позе сверху никак не могла попасть своей писькой на мой торчащий член: приседала и промахивалась. Наконец, раздосадованная, легла на спину и сказала: "Ну, всё! Не хочу больше! Сделай мне как обычно, а то я устала! . . " И, когда я тебе засунул, ты прикрыла глаза и прошептала: "Совсем другое дело... И почему некоторые девчонки любят сверху? . . " | | |
| |
|
| |
| | Где ты, безумие? Что же оставила
| | |
| |
|
Рассказ №23802
|
