 |
| |
| | Очевидно, окончательно потерявший волю к сопротивлению Ваня покорно опустился на колени. Я приняла перед ним позу повелительницы и сделала суровое лицо. Снова защелкал фотоаппарат. | | |
| |
|
| |
| | - Ирка опрокинула стопку водки в свой накрашеный рот и я последовала её примеру. Мы с ней частенько после школы, по выходным, баловались водочкой, у неё или у меня дома, а что нам ещё оставалось делать, одиноким женщинам? Но правда никогда не напивались, так для веселья, оприходывали бутылку водки на двоих, под хорошую запуску. - Закуси дочка, вот, котлетку возьми. - Я села с другого бока к Алинке и прижимаясь к телу девочки, стала за ней ухаживать. - Сама я закусила лишь кусочком жареной рыбы и положила вилку на стол, в предверии интимной близости с молодой девушкой, у меня, начисто пропал интерес к еде. Даже холоднаяч окрошка, которую я ещё несколько минут назад, хотела есть, пуская слюни, теперь мне была безрализлична. Меня больше интересовали, стоячии грудки Алинки, её плоский животик и пухлая словно накачанная попка. | | |
| |
|
| |
| | Ей было плохо. Кружилась голова, солнце било в затылок, рука, онемевшая еще утром, порой взрывалась колокольной болью. В глазах копилась спасительная темнота, и, собравшись в кулак, прогоняла жару коротким освежающим забытьем. Она точно знала, который час, и это было ужаснее всех остальных мук. Отвратительные часы, в которых не осталось ни одной царапины на циферблате, которую она не прокляла бы, тикали, и секунды муравьями карабкались по ее воспаленной коже, без цели, мерно, терпеливо, шевеля у | | |
| |
|
| |
| | Я завелся еще по дороге домой, едва только произнес про себя: мою жену только что трахнули на моих глазах, в ее влагалище еще чужое семя, и я тут же вспомнил ее влагалище раскрытым, со следами мужского семени. Я знал, что она не кончила, и, наверняка, вся набухшая внизу от перевозбуждения. Я потянул Таньку в спальню, едва мы вошли в квартиру, и она откликнулась с радостью. Нижние губки ее действительно были налиты и горячи, она истекала влагой, как перезрелый персик. Я лег на спину, она тут же оседлала меня, нетерпеливо насадив себя, крутилась на мне с горячечной страстью и дважды вскрикивала в оргазмах, прежде чем я спустил в нее. Мы не успели даже задремать, когда я снова взял ее. Это было какое-то безумие. Желание не покидало меня, реализуясь в твердость, и я брал ее раз за разом. Нечто подобное было когда-то только в начале нашей совместной жизни. Я не думаю, что мы спали хотя бы минуту. Мы просто лежали в изнеможении в какой-то полудреме, чтобы через некоторое время, ориентацию в котором мы давно потеряли, снова слиться вместе. Мы не обсуждали того, что произошло у Пряхиных. Случилось и случилось. Уже наступало утро. Ее нижние губки вываливались из щелки, распухшие как лопухи, цвета пережженного кирпича, мой член гудел от боли, но все не успокаивался. Когда у нее уже не было сил отвечать мне, я поставил ее на четвереньки. Я двигался в ней, как в скользкой изогнутой трубе, дергаясь от боли, и мечтая спустить как можно быстрее. Наконец, огонь погас и во мне. Мы сгребли с постели скомканные мокрые простыни и вместе пошли в ванную. Танька еле волочила ноги, раскорячиваясь на ходу, и я почувствовал благодарность к ней, что она ни разу не заныла. Она бережно, едва притрагиваясь, мыла свое распухшее, натруженное лоно, боясь причинить ему новую боль. "Больно?" - спросил я. Она кивнула: "Да, ты как безумный, но это было чудесно". Мы отсыпались целый день, а вечером снова занялись любовью, правда, уже без безумных излишеств прежней ночи, но с такой же страстью. | | |
| |
|
Рассказ №23808
|
