 |
| |
| | В это время в подтверждение моей сексапильности Сэм ухватил меня за грудь, Семен за попку, а невидимый Сват Наум - за 3. 14зду! Я уже начала привыкать к тому, что мужики любят меня полапать. Когда я сама была мужиком, Семеном Семенычем, я болела, т. е. болел за Пари Сен-Жермен (ПСЖ) . В нем играли классные игроки: Николя Анелька, Юрий Джоркаефф, Давид Жинола и др. А теперь я должна лелеять и пестовать свои ПСЖ (Письку-Сиськи-Жопу) , чтобы нравиться этим грубым животным, мужикам. Но не сейчас! Я стряхнула с себя жадные лапы и продолжила: | | |
| |
|
| |
| | Ее тело было прикрыто абсолютно прозрачным парео бирюзового цвета, под которым отсутствовало нижнее белье! Ее грудь, ее соски, ее лобок - все на виду! Прозрачная материя делала ее наготу еще притягательнее, чем, если бы моя жена была вообще без ничего. И при этом Даша нисколько не смущалась ни своего ночного похождения, ни наготы в общественном месте... Увидев меня она еще сильнее заулыбалась, прижимаясь к Михаилу: | | |
| |
|
| |
| | Вылизав и обласкав мою истерзанную попу Лена, принялась к новой экзекуции. Пока моя попа не закрылась и была смазана слюной и спермой, она, сложив ладонь трубочкой, попыталась вставить туда все пальцы. Она сильно давила, одновременно дроча второй рукой мне член. Боль была уже очень сильной, но сегодня я этого хотел. Я почувствовал, как боль чуть ослабла, и понял, что ладонь уже вошла в меня. Я обернулся - это было действительно так. Лена не вытаскивая из меня руки, протиснулась под меня и взяла в рот головку члена, не переставая его дрочить. Это стало последней каплей. Такого сладостного и продолжительного оргазма я еще не испытывал никогда в жизни. Я рычал как медведь, я спускал бесконечно долго в раскрытый рот Лены, я дрожал в экстазе, я проваливался в бездну... | | |
| |
|
| |
| | За домом со стороны улицы, тёмной и безлюдной в этот час, росли кусты смородины, в которых я и поспешил уединиться. Уборную, до которой было метров пять, я проигнорировал - никогда не любил эти скворечники за их традиционную вонь и грязь. Спустил трусы и присел по-бабьи, расставив ноги в стороны. Не без усилий оттянул вверх край бутафорской половой щели и высвободил половину сморщенного члена, до этого завёрнутого назад и туго прижатого к промежности. На мгновение испугался, что журчащий звук струи кто-нибудь услышит, но улица по-прежнему была тиха и пустынна, а из-за дома всё так же доносились громкие пьяные голоса, смех и ленивое бренчание гитары. Возвращаться к костру не хотелось. Голова кружилась и начинала немного побаливать. | | |
| |
|
Рассказ №23812
|
