 |
| |
| | Пока он говорил, я вспомнил ту ночь. Нас - человек десять - доставили с митинга в поддержку секс-меньшинств в отделение милиции, отобрали паспорта. Но через несколько часов оставили почему-то только нас с Людой Гореловой. Кто-то из наших наклепал, что мы активисты: она - от лесбиянок, я - соответственно. Мы сидели в одиночных камерах до самой темноты. Потом к ней вошли женщины-милиционеры, ко мне - парни и велели раздеться догола. Люда качала права, я слышал ее возмущенный прокуренный голос: | | |
| |
|
| |
| | Я попытался шлепнуть ее по попке, но она ловко увернулась. Повалившись на кровать и задрав ноги, она надела трусики, затем, встав и захватив с собой косметику, подбежала к зеркалу и стала вертеться около него. Резво нанеся легкий макияж, она окинула взглядом комнату в поисках верха купальника. Который я успел спрятать за своей спиной. Поняв это, она подбежала ко мне, попыталась дотянуться ручками за спину, я же перехватил ее за талию и забросил на плечо. Моя рука легла на ее ягодицу, стала медленно двигаться по направлению к заветной цели. Она же, вися вниз головой, спокойно взяла потерянную часть купальника и неторопливо надевала ее, пряча сводящую меня с ума грудь. | | |
| |
|
| |
| | Она, громко стонала и целовала его. Целовала страстно и нежно, как только могла целовать любящая мужчину в неистовой любовной страсти женщина. Мокрая, уже от горячего текущего по ее смуглому красивому дрожащему от любовной оргии телу пота. Раскинув, под Виктором лежащим на ней, и тоже мокрого от пота, снова и, как можно шире, в стороны свои полные красивые женские тридцатилетней женщины ноги, и позволяя ему войти, снова и снова в нее. Войти своим торчащим возбужденным мужским членом. Она держала его гладко выбритое лицо, прижав к своей качающейся по сторонам то вправо, то влево, торчащей черными сосками возбужденной полной женской груди. Прижав своими руками, и стонала, запрокинув свою с растрепанными вьющимися черными волосами по шикарным шелковым, как и простыни на скрипящей постели подушкам голову. | | |
| |
|
| |
| | - Правда? А я на самом деле про себя почему то думала и хотела, чтобы ты подсмотрел, - открыла ещё один секрет Аня. Так вот в жизни часто и бывает, что люди хотят чего-то сделать, но молчат. А другой человек тоже о чём-то думает, и тоже молчит. И вся эта недосказанность вызывает непонимание в дальнейшем. А ведь если бы люди были более открыты, а общество было менее ханжеским, мы могли бы жить в совершенно других условиях. | | |
| |
|
Рассказ №24051
|
