 |
| |
| | Прошло полгода, наступило лето. Искать Олесю я перестал и поэтому нашёл. У меня появилась привычка каждый вечер гулять в парке, где мы познакомились. На верно моё подсознание считало это последней возможностью найти её. И однажды идя по парку, я увидел Олесю. Она сосала негру. Здоровый негр с огромным членом сидел на лавочке спустив шорты, а Олеся стояла перед ним на коленях и делала ему минет. Её топик был задран, и негр периодически поигрывал с её сосками. Я стоял в нескольких десятках метрах от них и смотрел, не зная, что мне делать. | | |
| |
|
| |
| | Ладони мои тянутся к твоим грудям, охватывают их снизу, как бы поддерживая. Они, вообще-то, не нуждаются в поддержке, и без того задорно вздымают розовые носики сосков, но так приятно ощущать их в ладонях - тяжёлые, тёплые, мягко-упругие... Я охватываю их плотнее, чуть приподнимаю, большими пальцами глажу от ложбинки к соскам, осторожно сдавливаю. Твоё дыхание прерывается, я чувствую как в глубине, под мягким, женским, на-прягаются мышцы. Ты мотаешь головой, раскрываешь рот и с низким грудным не то стоном, не то криком устремляешься вперёд, раздвигая в стороны мои руки. Я откидываюсь назад, не могу удержать равновесия и перекатываюсь дальше, на спину, а ты падаешь на меня. Я громко, как-то восторженно выдыхаю, чувствуя тебя всю, целиком в моих руках. Ты полно-стью опускаешься, распластываешься на мне, твои груди так мягко и так сладко прижимают-ся к моему лицу, что я просто тону в них, я не понимаю, как мы лежим, где чьи руки и ноги, у меня голова кружится в самом прямом смысле - вот уж чего никогда не было. Прямо возле уха я слышу твоё сердце, слышу дыхание не снаружи, а внутри тебя, чувствую тепло и что-то ещё, помимо тепла. Твой правый сосок оказывается возле моих губ, и я целую его, обни-мая языком, ощупывая малейшие неровности. Ты снова стонешь, тем же глубоким голосом, от которого где-то в груди возникает горячая волна и хочется с каким-то диким боевым кли-чем схватить тебя и брать, брать раз за разом, незатейливо и яро. Но твоя талия, такая тонкая после груди, ямочка над приспустившейся резинкой трусиков, твоя грудь под моими губами - требуют совсем иного обращения, и ярость каким-то странным образом превращается в нежность, такую же выплёскивающую через край, без рассудка и границ, и я целую тебя в грудь и шею, глажу руками, прижимаю к себе ещё плотнее, чем прижимает тяжесть твоего тела, оказавшаяся неожиданно лёгкой... | | |
| |
|
| |
| | Если бы миссис Лоусон не успела её подхватить, девушка точно бы скатилась вниз и что-нибудь себе слома¬ла или вообще убилась. Миссис Лоусон на руках снесла её вниз в другой отсек подземелья, где быстро раздела пленницу, просто разрезав её одежду. Усадив девушку у стены, она привязала её руки к трубе, а её ноги - к двум кольцам, вделанным в пол. Оставив Кэтрин приходить в себя, миссис Лоусон вернулась наверх, чтобы убрать следы прихода девушки в этот дом. | | |
| |
|
| |
| | Влагалище, наконец, дождалось органа, который был готов расшурудить гнездо разврата. С хлюпаньем мой пенис заскочил в пещеру троглодитки. Горячая, названием соответствуя мокроте в ней, вагина оказалась раздолбаней твоей лагуны. После пяти-семи минут долбежки, я сбросил напряжение в мошонке. Изначально, конечно, спросив слить в ее влагалище. Она не была против мужского семени. Рита, не удовлетворенная единственной палкой, прильнула к моему члену ртом. Но тут зазвонил телефон в прихожей. Матерясь, голая Рита пошла, отвечать на звонок. Что-то там послушала, сказала "Через полчаса буду". Оделась и исчезла как дочка. | | |
| |
|
Рассказ №24118
|
