 |
| |
| | Я был как пьяном угаре был приятный романтический вечер с очаровательной девушкой, а теперь мы на пару с ее парнем делим ее тело, мои член не хотел с таким соглашаться и воспрял духом, видя что он терзает ее и не может кончить я отодвинул его и сказал тебе лучше это делать самому встать спереди и наслаждаться зрелищем. Затем я раздвинув ее попку начал ласкать языком колечко ее ануса, да во время ласк когда я попробовал попасть туда пальчиком, она сказала мне туда табу, но глядя на это красивое колечко я не смог себе отказать в удовольствие и начал трахать его языком, не забывай про ее киску там я орудовал пальцами левой руки, стоны всхлипы, запах секса и страстного желания наполнили комнату, затем достаточно смазав ее анус я вновь попробовал изучить его пальцем и да я не встретил сопротивления и наоборот она сама насаживалась на мои палец, я понял медлить нельзя. | | |
| |
|
| |
| | Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление. | | |
| |
|
| |
| | "О-о, да ты тут уже успел кончит втихаря. Так нужно тебе хуй обмыть". Он взял пластиковую бутылку с водой, подвел меня к кадке с китайской розой и аккуратно обмыл мой член. Я же отметил про себя, что совсем не чувствовал отвращения от его прикосновений, даже наоборот, хотя до этого мне казалось, что ничего подобного я в жизни не мог бы допустить, так это я считал ужасным и позорным! От касаний Денисовых рук мой хуй снова встал по стойке смирно, и Денис, увидев это, предложил: | | |
| |
|
| |
| | "Когда я была беременна тобой, я очень хотела иметь дочку, чтобы наряжать её в красивые платья и колготки. А когда подрастёт делать ей макияж и учить искусству любви. Но когда родился сын, я смирилась с тем, что у меня мальчик и стала воспитывать его в чисто мужском духе. Не покупала даже колготок, чтобы он не знал, что это такое и не пристрастился к ним. А когда узнала, что ему нравится носить платья и колготки то решила сделать из него (хотя бы временно) дочь, о которой так долго мечтала. Поэтому, узнав это я, и стала называть тебя в женском роде, чтобы ты привыкала к этому обращению уже, когда ты была мальчиком. И поэтому я прошу тебя забыть хотя бы на время, что ты была когда-то мальчиком и побыть моей дочкой. " | | |
| |
|
Рассказ №24213
|
